Поздняя любовь, Чт. 6

Но если Оно необходимо, Заставьте меня, прикажете мне, И я сделаю, я сделаю! Какое преступление? Воровство. Гнусно, Гадко. Да, некрасиво. Не смейтесь. Я исстрадалась, измучилась, Слушая вас. Ну так успокойтесь. Что вам напрасно страдать? Предоставьте меня моей судьбе. Нет, нет, нет, постойте. Вы не отталкивайте меня. Я решила сделать все для вас. Все. Что бы вы ни задумали, я ваша Сообщница. Что украсть? У кого? У вашего отца. Нет, вы смеетесь над моим горем. У моего отца нечего красть. Заемное письмо той женщины, которую вы сегодня Видели, передано вашему отцу. Ей не хочется платить этих денег, и она предлагала Мне половину, если я его украду. Ой! Ой, какие страдания! И что же, Этих денег хватит, чтобы спасти вас? Даже слишком. И когда вы заплатите этот долг, Вы бросите праздную жизнь, будете трудиться. Да я не только брошу, я прокляну прежнюю жизнь. Такой урок научит хоть кого испытать в другой раз То, что я испытываю теперь. Сохрани меня бог! Что у меня впереди по выходе из тюрьмы? Какая карьера? Быть писарем в квартале, Да и то надо кланяться. Репутация моя погибла навсегда. И если бы мне как-нибудь удалось избавиться от этой Напасти, я клянусь вам всем святым, Я сделаюсь хорошим человеком. Нет, нет, Но спастись мне, Людмила Герасимовна, Невозможно. Не думайте обо мне очень дурно. Успокойтесь, Успокойтесь. Чтобы спасти себя, я не стану искать никаких Безнравственных средств. Я краснею за себя, как я мог колебаться? Как я мог без негодования слушать это гнусное Предложение? Милый, благородный человек. Ах, как же мне спасти вас? Я люблю вас. Для меня нет жизни без любви К вам. Не переубеждайте себя. Успокойтесь. Я сделал Глупость, я и должен поплатиться. Так, вот что. Верните-ка мне револьвер. Нет, нет! Это тоже преступление. Еще хуже. Успокойтесь. Я не решусь. Разве уж очень Невыносимо станет. Людмила делает несколько шагов к своей двери, Потом останавливается и торопливо достает из кармана Бумагу. Вот, возьмите. Что это? Как? Заемное письмо Лебедкиной? Нет, Нет, я не приму от вас этой жертвы. Возьмите, возьмите, пусть оно будет у вас. Делайте с ним все, что хотите. Ваша воля. Невозможно, Невозможно. Опомнитесь! В моих руках средства, я должна помочь вам. Другой любви я не знаю, не понимаю. Я только исполняю свой долг. Людмила быстро уходит к себе. Николай смотрит ей вслед. Вы свой долг исполнили. Теперь уши. Я знаю, что мне нужно делать. Утро следующего дня. Фелицата Антоновна прибирает комнату, Расставляет по местам мебель, протирает оконные Стекла, возится у печки. Прогорели совсем дрова. Хоть закрывать, так тут уж холодно. Угля бы не было. Ну да ведь голова-то своя. А за дрова-то деньги плачу. Что тепло на ветер то пускать? Аль погодить? Кого это Бог несет? Какая-то женщина. Лицо как незнакомое. Переть, пойти. Фелицата Антоновна идет в сени. Пожалуйста. В комнату быстро входит женщина в синем бархатном Салопе, закутанная в большой платок. Кого вам угодно? Оглядевшись, женщина открывает лицо. Меня не узнала? Матушка Варвара Харитоновна. И то не узнала. Ну как же это ты подкралась то? Я на извозчике. В карете то ездить в вашу сторону неловко. Сейчас явятся любопытные. Кто приехал, да к кому, да зачем? Прислуга болтлива, а мне не хочется, Чтобы знали, что я была у тебя сегодня. Да и не узнает никто. Стряпчий дома? Нет, матушка, спозаранку ушел. А дочь его? Она не войдет. А чего ей здесь делать? Мы только по вечерам здесь вместе работаем, Чтобы врозь лишний свечи не жечь, а то целый День сидит у себя в комнате. Да и нынче ж либо больна, Либо расстроена чем. Что тебе нужно-то, дорогая моя? Николай Андреевич. Сейчас покличу. Николая! Поди сюда. А ты не беспокойся, я постерегу. Коли стряпчий придет, я тебя спрячу. Укоризненно взглянув на вошедшего сына, Фелицата Антоновна удаляется. Здравствуйте. Вот я и приехала. Вижу. Привезли деньги? Привезла. Все? Все. А разве все нужны? Конечно. А на что ж вы надеялись? На вас, мой друг. За кого ж вы меня принимаете? Я вас всегда принимала за благороднейшего человека. Но ведь вы меня так любите. Для любимой женщины можно решиться. И вы совершенно уверены в любви моей. А разве это неправда? Разве я не вижу по глазам вашим? Вы проницательны. Вероятно, вам не раз приходилось испытывать силу Ваших прелестей над мужскими сердцами. Да, бывало, я в этом счастлива. Для меня жертвовали очень многие. Так что вы нисколько бы не удивились, если бы И я. Чему тут удивляться, мой друг. Вы правы. Николай подает Варваре Харитоновне Документ. Бегло проглядев бумагу, Лебедкина кладет ее в карман. А, Я так и ожидала. Благодарю вас, милый друг мой. Вот этой любви, этой страсти можно поверить. А не наградить? Конечно. Вы стоите. Но, милый Николай Андреевич, Подождите немножко. Ведь сердцем нельзя располагать по произволу, Если оно занято, что же делать? Да ведь кроме сердца вашего... Деньги вы хотите сказать? Деньги я отдам, только не вдруг. Я сама нуждаюсь, но я понемногу выплачу вам все, Что обещала. Это мой первый долг. Нет, постойте. Как же так? Я дело сделал. У вас на руках важный документ, А у меня ничего, кроме обещаний, Слов, которым нет никакой цены. Вы меня обманываете. Я все исполню, только не вдруг. Подождите. Нет, возвратите мне документ. Вы либо сами очень просты, либо меня за дурочку Принимаете, мой В таком случае я заявлю, Что вы похитили у меня документ. Вас обыщут. Лебедкина бежит к дверям, Но Николай оказывается там раньше. Я вас не выпущу отсюда. Вы так не шутите. Ну что если бы я была Женщиной нервной, вы б меня перепугали ужасно. Хорошо, что еще у меня есть характер, И я никогда не теряю присутствие духа. Вот и теперь я поступлю очень ловко и осторожно. Лебедкина незаметно подошла к печке и, Быстро открыв дверцу, бросила бумагу в огонь. Позвольте, что вы делаете? Посмотрите, как весело горит, как быстро исчезают Строчки. Вот и пепел даже улетел в трубу. Не осталось и следа от моего долга. Мне уж остается только удивляться вам. Ох, отлегло от сердца. Ох, мне теперь совсем легко. Надеюсь. И как скоро и просто все сделалось. И знаете ли, мне себя и винить незачем. Все чужими руками. Не правда ли, я почти совсем не виновата. Разговаривайте, разговаривайте. Я вас слушаю. Что это вы на меня так презрительно смотрите? Вы разве лучше? Правда, я предлагала деньги, но ведь надо же было, Чтобы нашелся такой джентльмен, Который бы решился вот на такой подвиг. Когда за деньги все на свете можно сделать, Поневоле соблазнишься. Я себя, как вам угодно, виноватой не считаю. Да мне бы в голову не пришло. Я живу хоть открыто, но окружена все людьми более Менее порядочными. Но ведь надо же было, чтобы в наше общество Явился такой милый, такой обязательный молодой Человек, такой любезный, который, Конечно, за день. Ну, довольно уж! Дайте мне поговорить немножко. Вы поручали мне это нечистое дело. Вы желали испытать, стою ли я любви вашей. По крайней мере, вы так говорили. Ну а представьте себе, что я доверяюсь вам и Желал испытать, стоите ли вы моей любви. И оказалось, что не стою. Очень жаль, но всех не угодишь. А в прочем, Вам легко утешиться. Вас любит девушка, которая, вероятно, Имеет все достоинства, нужные для вас. Вы можете быть счастливы с ней. Я уж постараюсь. И прекрасно. Я независима. Стряпчий Матушка идет, я его издали признала. Спрячь меня по ходу, душа моя. А как он придет, ты меня выпроводи. Я тебя задним колесом провожу. Помни, душа моя, Фелицата Антоновна, Я у тебя не была, и ты меня не Видала. Хорошо, матушка не видала и в глаза не Видала. Уж зачем тебе это нужно, Я не знаю. А хоть только побожиться не видала. У тебя тоже у тебя свои резоны есть. Я на забое каретки. Я оставила близехонько у зоологического сада. Погуляю, да минут через десять опять к тебе подкачу. Уж тогда, значит, взаправду приехала. Как твоей душеньке угодно, так и будет. Ты вот видишь, что только тебе в голову придет. А наше дело потрафлять тебе. Как все это тонко и хитро. Нам, женщинам, нельзя жить без хитрости. Вот правда-то, вот слова твои справедливые. Схитришь да солжешь, только и поживешь в свое Удовольствие. Ну, пойдем. Ты скажи своему сыну, что я у него в Долгу не останусь. И говорить-то не хочу. Ты уж разве он сумеет сомневаться? Вызывающе взглянув на Николая, Лебедкина в Сопровождении Фелицаты Антоновны уходит. С антресоли спускается Дормидонт, скип и бумаг в Руках. Он подбегает стол к печке и начинает прилежно Разбирать документы. Присесть за дело. С одной только доверенности семь копий снимать. Хоть бы уж помог, что ли, в самом деле. Давай, Я наверху займусь. А ты, Дормидонт, сделай милость, когда Людмила Герасимовна выйдет из своей комнаты, кликни меня. Мне нужно поговорить с ней, прежде чем она увидится С отцом. Хорошо, кликну. Николай уходит. Как же, дожидайся. Не о чем тебе с Людмилой Герасимовной Разговаривать-то. У тебя все пустяки на уме. Э, брат, я Глупостям не подарочек. Сиди себе наверху, Видно не с чем в трактир идти. Скучно ему стало. Увидев вошедшего Герасима Порфирьевича Маргаритова, Дормидонт бросается ему навстречу, помогает снять Шинель, галоши. Что ты смотришь на меня? Ох, устал, брат, я. Хлопот куча, а уж стар становлюсь. Не прежняя пора, а мне бы теперь молодости и Надо. Повалили дела, Дормидонт, повалили процессы. Был я у Дородного вчера на вечере. Собралась вся эта пьющая компания, Все тузы. Одолели меня совсем. У одного дело, у другого тяжба, У третьего иск. Покажи, говорит, нам твою честность. А, Дормидонт, до того дошло. Я говорю, да я честнее вас всех. Ну, говорю, ты покорно благодари. Да, теперь бы Кончить два-три дела хороших, зарекомендовать себя, А там деньги лопатой греби. Что, Людмилочка не выходила? Не выходила-с. Принесла мне три чашечки чая, сунула ключи от Комода. Я-то занят был, словечко с ней не перекинул. Уздорови? Не знаю-с. Ну, садись, пиши. Я сейчас портфель возьму, так тебя подсяду. Пишешь ты довольно четко, зато врешь иногда так, Что только руки в разведешь. Вранье я здоров, Герасим Порфирьевич. Но без умысла, от мечты-с. Уж ты не мечтай, когда дело делаешь. А то третьего дня вместо департамент написал Фикстуар. Вишь, как четко вывел. Это я о девице думал. Так, чтоб волосы-то крепко держались, Фикстуар в уме и держал. Надо департамент, а ты фикстуар. Нет, я уж теперь фикстуара писать не стану-с. Какой фикстуар? Зачем фикстуар? А ты пиши. Покачав головой, Герасим Порфирьевич идет к себе. Нет, шабаш. Мечтать мне невозможно. Все, что есть в голове, все и пишешь. Вот недавно гербовый лист в сорок копеек испортил. А ведь это расчет. Надо копию с купчей лето такого-то выводить, А я кольцо души девицы я в море уронил. На четвертом стихе одумался, да пол бы себе ударил. Входит Маргаритов, садится за стол, Вынимает бумаги. Докажи, говорит нам твою честность. А, Дормидонт? Да чем же я, говорит, свою нечестность-то доказал? Вы, я говорю, придите сами ко мне честность-то Поучите. Много ли у нас документов? Погляди-ка по списку. Шестнадцать. А семнадцатый я вчера принес. Вы, я говорю, сами народ обманываете. Так будь ты, говорит, среди нас хоть один Честный человек. Мы, говорит, тебя озолотим. Нам, говорит, это очень нужно. А. Четырнадцать, пятнадцать, Шестнадцать. А где семнадцатый? Поищите. А где семнадцатый? Ну-ка подай сюда список. Извольте. Маргаритов тщательно проверяет поданный Дормидонтом список. Да уж все тут. Ошиблись, обсчитались. Заемного письма Лебедкиной нет. Тут. Да нет, говорят тебе. Да тут! Ну, погляди сам. Да не может быть. Не верю. Вот глупый. Да не может быть. Потому честность у нас. Вы отдали мне, велели домой снести, А у меня так же, как у вас в Кармане. Честно и благородно. Я отдал Людмиле Герасимовне. Они честнее нас с вами. Сказал: "Положите В портфель". Значит, оно в портфеле. Дормидонт пересчитывает документы, заглядывает в Портфель. Вот хоть убейте, Хоть к присяге ведите. Маргаритов еще раз лихорадочно перебирает бумаги и Пристально смотрит на растерявшегося Дормидонта. Что вы на меня так смотрите?