Застольная (''Исковерканные…'')

Исковерканные судьбы, Покореженные дни, Недоверчивые судьи, Изувеченная суть. И пни, копни лишь мхи да пни здесь от Сосен и остались. И еще осталась старость. И над дикой стороной Воцарилася усталость и уселась Предо мной. Все борщи переперчены, Недовялены лещи, воскресенья Не прощены и брюнеты не Лощены. Не залечены прыщи, Недокрученные гайки, резьбы в дым, А пар в свисток. И плетеные нагайки, и квасные Балалайки наготове, дайте сорок! Дайте лишь сигнал на драку и фанфары На войну. Мы Ирану и Ираку надерём до Крови сраку и просрем свою Страну. И под старые мотивы выйдут Ряженые в круг. И усталый, но счастливый, под гармошек Переливы и под ложек перестук Наш народ пойдет в архивы, недобитый Партактивом, недовзятый на испуг. Ну а ежели потухнет кто, не Вымрет невзначай, значит, это будет Чудо. Фэри в руки и посуда, снова Чистая маскуда. И в стакане ли пнул чай с бухты или, Блин, с барахты, прямо с неба на башку Нам посыпятся компакты, дивиди И контрафакты, и ресурсные контракты, Дачи в Ницце и в Айнтрахты, Шальке, Челси, детские яхты и разгонят Грусть-тоску. Грусть-тоска уж не съедает, а Выплевывает кость. Кто на съездах заседает, кто в подъездах Засыпает, кто давно не просыхает, Но фундамент проседает, это все заливает и сливает На погост. Но веселые с испугу остаемся Мы в строю и ни врагу, ни другу Не уступим мы под пругу и ярмо, И колею. Мы по ней попрем упрямо, прямо в Светлое всегда. Наш народ сметлив, не робок, на Обочине нет пробок, а с хайвеями Беда. И Ленд Роверы и Форды в Бампера уставя морды, будут кисло Наблюдать на свободное движение. Хоть и криво положение, да на сердце Благодать. Нас ничем не успокоить, не расстроить, Не смутить. Нет стакана будет кружка. Наливай, моя подружка, будем Весело кутить. За столом всегда накрытым все равны Перед корытом, да и в бане все Равны. Будем веселы и пьяны на Поминках нашей странной и Блаженной страны.