2000-й Год

Пусть мир торчит на паперти и слёзно просит Истины, и снова спит до одури, Вины своей не мня. А мы строчим по памяти, а мы кроим по Выкройке одни и те же контуры Стремянного ремня. Неужели мы дожили до нового Столетия? Вот-вот тысячелетие второе Проживем с такой же мерзкой рожею, С такою же отметиной, с такими же Котлетами, которые жуем. А их готовят загодя, а их пожарят с Кровию, их пользу для здоровья Докажут, объяснят. А мы сожрем их, радуясь, с покорностью Коровью, как жрали все, что парят нам две Тысячи лет подряд. Здрасте, меня! Здрасте, три нуля! Лей, чей, че-лей, На троих нулей. Но мы проходим гордо и мы все-таки Красивые, дебелые-степелые, хоть Наше дело швах. Хотя и с красной рожею, хотя с носами Синими, хотя и с белой пеною на Крашеных губах. Пусть ум мы заморозили, не зрим возню Осиную. Пускай мы мыслим прозою и Лаптем щи хлебам, но гриб лиловый Розовый, но гриб наш под осиною и Даже под березою все ж вам не по Зубам. Но май придет отмаемся. В июне все разъедутся, кто на месяц, Кто надолго, а кто и навсегда. И кто на что обманется, кто плюнет, Кто зарежется, кто новость, где каторга Без срока и суда. Здрасте, Меня! Здрасте, три нуля! Лей, чей, че-лей, на Троих нулей. Хотите не хотите, но мы верим, Что надежда есть. И если не ходить в кино, то значит есть Любовь. И значит, наша Родина не Всем успела надоесть. И надо только съесть говно и выпить чью-то Кровь. Как кровь любовь рифмуется. Две тысячи лет мир мается. Он нас стихом с конвейера под точно Дарит. Ах, он, блин, да балуется. Ах, он, блин, да играется. На сковородке времени мир точно Подгорит. Весь век просрали начисто, потворствуя Язычеству, поддавшись увлечению и Трепу королей. Но три нуля по качеству и даже по Количеству, и явно по Значению все ж лучше двух нулей. Здрасте, меня! Здрасте, три нуля! Лей, че-лей, на нулей, на Троих нулей, На троих нулей.