Болью в груди

Одни сыграли тут бандитов, а другие в ящик, А мы с сознанием размытым жили настоящим. Свобода запахом своим манящим однажды привела к Кресту животворящему. Забиты гвозди, истина разбита оземь, И из двенадцати апостолов осталось восемь. Забудь ты заповеди седой старой снах, И батя открой сынам глаза, они устали плакать. Мы устали слышать то, что нам не надо. Мы высыхаем у бездонных колодцев с ядом. Я вижу, кто-то здесь на совести своей распятый. Смотрю внимательно, а это я там. А кто-то рядом заливается смехом веселым, Кто-то пляшет под гармонь в деревнях и селах. Мы все казненные своими же падаем в пропасть, И это новое кому-то, но это не новость. Мне эта музыка болью в груди. Я здесь не один. Боже, правильно веди. Нас так мало тут мыслей единых. Быть может, истина ждет впереди. Дым в лицо, луна на небе березовым кольцом прессует Время, песок из часов. Постой, остановите это колесо. Снова утро тревожит мой сон. Со дна колодца вверх опустошенным взглядом нам не Упасть бы на колени, большего не надо. Придет то время, когда мы растворимся в цитатах, А вы пошли по головам и хаваете падаль. Летели искры ввысь, и кто-то плакал, А кто-то смеялся, посаженный на кол. Содрогалась земля от кровавых мерцаний. По воде шел Создатель босыми ногами. Укажи мне дорогу, я тут заблудился. Мы тонем в пороках и самоубийствах. Листья падают вниз, падают быстро. До родственной войны одна осталась только искра. Правда далеко покрыта мраком. Мы гибнем за идею и гнием в бараках. Все бы ничего, но виноваты сами, Что перед нами пустота и пустота за нами. Мне эта музыка болью в груди. Я здесь не один. Боже, правильно веди. Нас так мало тут мыслей единых. Быть может, истина ждет впереди. Дым в лицо, луна на небе березовым кольцом прессует Время, песок из часов. Постой, остановите это колесо. Снова утро тревожит мой сон. Люди с песней, молитвою падали на пол. Люди падали убитыми, падала падаль. Они друг другу рыли ямы, хрипчали лопаты, Дымили ладаном кадило, горели лампады. В этом сумраке размытым ни слова про совесть. Похабно выдраны страницы, и кончится повесть. Под нас могилы роют, и мы спасемся вряд ли. Монахи прятались за спины, лица прятали. Сила собрана в кулак, собрана воля. Кто-то хохотал от счастья, а кто-то от горя. Среди людей неизлечимо больных своей роли Раскрывается личина при клятве на крови. Эта сущность на манер песочных часов. Сотни незнакомых лиц тут и голосов. Верю в самого себя сквозь частоты басов давят родные Стены бетонных корпусов. Мне эта музыка болью в груди. Я здесь не один. Боже, правильно веди. Нас так мало тут мыслей единых. Быть может, истина ждет впереди. Дым в лицо, луна на небе березовым кольцом прессует Время, песок из часов. Постой, остановите это колесо. Снова утро тревожит мой сон.