Туман

Я прикасаюсь к искусству святых, совсем не зная Снов, пустив внутри ростки. И если нам с тобою по пути, пускай меня Забудет весь этот остывший мир, где жизнь имеет Право рушить не только планы, но всё так же В небе светит Альфа Центавра. И нам туда бы, мешая в чашке сахар глотать Табак, объятый пламенем. Истина внутри, её не вычитать в книгах. Касаясь клавиш, мы продолжаем игры в бисер. Подари мне жабры, чтобы в перевёрнутом мире я мог Бы стать птицей и уйти в глубины, Глотая соль тех одиноких волн, Где в конце дня солнце проглотит горизонт. Прости меня, соль, тебя давно ждёт Посейдон, И я передаю тебе его письмо. Пусть теперь звёзды рухнут к нам на подоконники. Давай с тобой опять попробуем испортить всё тихо. Я прикасаюсь к искусству святых. Мне открывается доселе неизвестный мир. Там, где восходит солнце, реки впадают в небо. Забудь про эмоции. Нас здесь больше нет. Теперь имеет место проекция нотных ступеней. Там, где восходит солнце, реки впадают в небо. Забудь про эмоции. Нас здесь больше нет. Теперь имеет место проекция нотных ступеней. Мы лишь калейдоскоп друг друга. Одни без звука связаны руки. Кто первый убежит с испугом? Кто встретит волны с берегов Колумба? Как глупо верить в симметрию. Я вижу всё нутро, когда другие слепнут. В этом перевёрнутом мире надо достать до дна, Чтобы тебя любили. Жизнь, жизнь слепая выдумка. Иду навстречу сквозь туман. Я это выбрал. Пелена луны после двенадцати. Мои стихи сбивают след, не дают добраться ей. Даже если снова пойдёт дождь, я не сделаю того, Что ты от меня ждёшь. Это слишком больно сыпать яд, а после помнить, После не вернуть назад. Сейчас ты стена, но я имею время. Имею то, от чего вздохнёт вселенная. Жизнь, ты моя, а я другой. Я не верю в твой калейдоскоп, я верю в Свой. Там, где восходит солнце, реки впадают в небо. Забудь про эмоции. Нас здесь больше нет. Теперь имеет место проекция нотных ступеней. Там, где восходит солнце, реки впадают в небо. Забудь про эмоции. Нас здесь больше нет. Теперь имеет место проекция нотных ступеней.