Баллада о Кокильоне (1973)

Жил-был Учитель скромный Кокельон. Любил Наукой баловаться он. Земной поклон за то, что он был в химию Влюблен, и по ночам над чем-то там химичил Кокельон. Но мученик науки, гоним и обездолен, Всегда в глазах толпы он алхимик, Шарлатан. И из любимой школы в два счета был Уволен, верней, в три шеи выгнан непонятый титан. Титан лабораторию держал и там Творил и мыслил, и дерзал. За просто так, не за мильон трехсуточный бульон Швырнуть сумел все, что имел великий Кокельон. Да мы бы забросали каменьями Ньютона, Мы б за такое дело измазали в смоле, Но случай не дозволил плевать на Кокельона. Однажды в адской смеси заквасилось желе. Бульон Изобретателя потряс. Был он Ни что, ни жидкость и не газ. И был смущен и потрясен, и даже удивлен. "Эхе-ха-ха! Ой, эврика!" Воскликнул Кокельон. Три дня он развлекался игрой на пианино. На самом дне в сухом вине он истину искал. Вдруг произнес он внятно: "Какая чертовщина!" И твердою походкою он к дому зашагал. Он днем был склонен к мыслям и мечтам, Но в нем кипели страсти по ночам. И вот, на поиск устремлен, мечтой испепелен, В один момент в эксперимент включился Кокельон. Душа его просила и плоть его хотела до истины Добраться, до цели и до дна. Проверить состояние таинственного тела, Узнать, что он такое оно Или Она. Но был и в этом опыте изъян. Забыл фанатик намертво про кран. В поготе--в погоне за открытием он был слишком Воспален и вдруг ошибочно нажал на крантик Кокельон. И закричал безумный: "Да это же коллоид! Не жидкость это, братцы, коллоидальный газ". Вот так блеснул в науке, как в небе астероид, Взорвался и в шипеньи безвременно угас. И вот так в этом газе и лежит, Народ его открытием дорожит. Но он не мертв, он усыплен, разбужен будет он Через века. Дремли пока, великий Кокельон. А мы, склонив колени, глядим благоговейно. Таких, как он, немного четыре на мильон. Возьмем Ньютона, Бора и старика Эйнштейна. Вот три великих мужа, четвертый Кокельон.