Глава 36

Глава тридцать шестая Посвящена поэтическому и достоверному сказанию о Принце Бладуде, а также описанию поразительного по Своей необычайности бедственного происшествия, Приключившегося с мистером Винклем. Рассчитывая пробыть в Бате не менее двух месяцев, Мистер Пиквик счел за лучшее поискать для себя и Своих друзей небольшую квартиру в каком-нибудь Частном доме. По наведенным им справкам вскоре Оказалось, что в одном доме на Королевском проспекте Отдается очень дешево весь верхний этаж. А так как для пиквикистов эта квартира была слишком Велика, то они предложили от себя две комнаты Мистеру и миссис Даулер. Предложение было принято, и через три дня вся Компания переехала на новую квартиру, Где мистер Пиквик принялся немедленно пить воды. Как, может быть, уже имел случай заметить читатель, Все, что ни делал мистер Пиквик, он делал Добросовестно и систематически. Так поступал он и с минеральными водами. Он выпивал четверть пинты до завтрака и взбирался на Вершину соседнего холма, выпивал четверть пинты После завтрака и спускался в соседнюю долину. После каждой новой выпитой пинты он объявлял с самым Серьезным и торжественным видом, что чувствует себя Гораздо лучше, что, разумеется, приводило в восторг Его преданных друзей, хотя никто из них не мог Взять в толк, какою собственно болезнью страдает их Великий наставник. Зала минеральных вод в городе Бате очень эффектна. Это большая высокая комната, украшенная коринфскими Колоннами, галереей для музыкантов, Роскошными стенными часами, статуей Нэша и Трогательной надписью большими золотыми буквами, Красноречиво взывающей к человеколюбию пациентов. Тут же на широком прилавке стоит мраморная ваза, Из которой служитель черпает воду, А рядом целая батарея мутно-желтых стаканов, Из которых больные ее пьют. Приятно и поучительно наблюдать при этом то Постоянство и невозмутимую серьезность, С какими каждый проглатывает свою порцию. Подле залы в особом помещении устроены ванны, Где часть недужных омывает свои бренные телеса, А в галерее играет в это время оркестр, Поздравляя их с успешным окончанием омовений. Кроме главной залы есть и другая, по которой во Всякое время дня разъезжает такое множество Всевозможных повозочек и кресел на колесах с Инвалидами обоего пола и самого разнообразного вида, Что вы можете почитать себя счастливым, Если, обладая обыкновенным числом пальцев на ногах, Вы сохранили их в целости, побывав в этой зале. Есть, конечно, третья зала, куда собирается все Больше солидный и скромный народ, так как здесь не Так шумно. Кругом по всем дорогам совершаются прогулки без Числа на костылях и без костылей, С палками и без палок. Повсюду слышится говор, раздается смех и веселые Шутки. Регулярно каждое утро самые рьяные из потребителей Вод, в том числе и мистер Пиквик, встречались в Главной зале, выпивали обычную четверть пинты и Совершали свой моцион по установленным правилам. А после обеденной прогулки встречались опять уже Всем обществом. Тут были лорд Мутон-Гет, и высокородный мистер Криштон, и вдовствующая леди Снуфануф, И полковница Вокс. Словом, все великие и маленькие люди, Считая между ними и утренних посетителей. Потом расходились или разъезжались в разные стороны Кто в экипаже, кто в кресле, кто в портшезе. Потом мужчины сходились в читальне, Потом все отправлялись по домам. Если вечером был спектакль или бал, встречались еще Раз в театре или на бале. Если не было ни того, ни другого, встречались на Другой день. Выходило очень хорошо. Немножко, правда, монотонно, все-таки очень и очень Приятно. В один прекрасный вечер после проведенного таким Образом приятного и полезного дня мистер Пиквик Сидел у себя в комнате и записывал в журнал Свои впечатления. Мистер Пиквик был один, друзья его уже спали. Окружающая тишина располагала к размышлению. Великий человек сидел, подперев лоб рукой, И покусывал кончик пера, обдумывая какую-то Замысловатую фразу. Вдруг легкий стук в дверь заставил его поднять Голову. "Прошу прощения, сэр, сказала, Заглядывая в комнату, миссис Крадок, Квартирная хозяйка. Я пришла узнать, не понадобится ли вам чего-нибудь". "Нет, сударыня, ничего не понадобится. Благодарю вас", отвечал мистер Пиквик. "Моя девчонка уже спит, продолжала миссис Крадок. А мистер Даулер был так добр, что предложил мне Дождаться миссис Даулер и отпереть ей, Когда она вернется. Так как бал кончится поздно, я и подумала, Что если вам ничего не нужно, я лягу спать". "Пожалуйста, ложитесь, сударыня. Мне ничего не нужно". "Покойной ночи, сэр". "Покойной ночи". Миссис Крадок ушла, И мистер Пиквик принялся опять за свой журнал. Через полчаса он кончил. Тщетно заложив последнюю страницу пропускной Бумагой, ученый муж захлопнул тетрадь, Обтер перо о фалду своего фрака и выдвинул ящик Стола, собираясь сложить туда письменные Принадлежности. В ящике на самом видном месте лежало Несколько листков почтовой бумаги, Исписанных мелким убористым почерком и сложенных Таким образом, что заглавие, выведенное очень крупно И четко, сразу бросалось в глаза. Убедившись из этого заглавия, что документ не имел Частного характера, и полагая, что, может быть, В нем говорится что-нибудь о Бате, мистер Пиквик Взял его в руки, развернул, снял со свечи и, Придвинув свое кресло поближе к огню, прочел Следующее. Достоверное сказание о принце Бладуде. Лет двести тому назад над одной из общественных Купален нашего города можно было видеть надпись в Честь его могущественного основателя знаменитого Принца Бладуда. Теперь эта надпись исчезла. Но вот что повествует нам одна старинная легенда. За несколько столетий до того времени один наследный Принц по имени Бладуд, возвратившись из Афин, Куда он был послан отцом для усовершенствования в Науках, заболел проказой. Пораженный этим неожиданным ударом, несчастный юноша Покинул двор своего царственного родителя и удалился В глухую деревушку, где дни его уныло протекали в Обществе свинопасов и свиней. В числе этих свиней, говорит легенда, Была одна, с которой молодой принц очень подружился. Это была совсем особенная свинья серьезная, Важная, глубокомысленная. Она не любила шутить. Когда она сердилась, ее хрюканье наводило трепет на Самых смелых людей, и даже сам пастух боялся ее Острых зубов. Одним словом, и по уму, И по характеру она стояла гораздо выше всех своих Родичей. Принц Бладуд был тоже очень умен. Понятно, что они подружились. Нередко, наблюдая оригинальные повадки этого Величественного животного, молодой человек тяжко Вздыхал. Он вспоминал о своем царственном родителе, И на глазах у него навертывались слезы. Эта замечательная свинья очень любила купаться в Одной богатейшей зеленой жирной луже. И купалась она не летом в видах освежения, Как это делают обыкновенно свиньи в наше время и Делали даже в те отдаленные времена. Доказательство, что заря цивилизации начинала Заниматься уже и тогда, а среди зимы, В самые холодные морозные дни. Шерсть животного была всегда так гладка и кожа так Нежна, что принцу пришло в голову, Не имеют ли воды той лужи каких-нибудь очистительных Свойств. Он решил испытать это на себе. Из-под черного ила, покрывавшего толстым слоем все Ее дно, пробивались горячие батские ключи. Принц выкупался и исцелился. В тот же день он отправился ко двору поделиться С отцом своей радостью, но скоро вернулся и основал Наш город с его знаменитыми купальнями. По возвращении благодарный принц стал немедленно Разыскивать своего четвероногого друга. Но, увы, целебные воды благодетельной лужи принесли Ему смерть. Бедное животное как-то неосторожно приняло ванну Слишком высокой температуры, и свет лишился своего Философа-самородка. Ему наследовал великий Плиний, Который, как известно, тоже пал жертвой жажды к Знанию. Такова легенда. Послушаем теперь, что говорит быль. Во время Она в Британском королевстве царствовал Могучий и славный король Люд Гудибрас. Жил он пышно, правил строго. Росту был не слишком большого, но зато такой тучный, Что земля тряслась, когда он ходил. Его подданные жмурились, как от солнца, Когда им случалось поднимать глаза на его Королевское лицо. Такое оно было красивое и Блестящее. Словом, это был с головы до пяток Настоящий король. Если только позволительно сравнить С таким королем кого-нибудь из выше родившихся Позднейших монархов, мы могли бы назвать знаменитого Короля Коля, единственного из всех, Который еще может претендовать на такую высокую Честь. У короля Люда была королева, Которая подарила ему сына Бладуда ровно за Восемнадцать лет до начала этого правдивого Повествования. По распоряжению короля молодой принц До десяти лет воспитывался на родине в низшей Подготовительной школе, а потом под охраной Доверенного вельможи был отправлен в Афины, В одну из высших тамошних школ. Так как в той школе не требовали добавочной платы За каникулярное время, то принц пробыл там Безвыездно целых восемь лет. По истечении же этого срока король отец Откомандировал в Афины своего обер-гофмейстера с Поручением уплатить, что следовало школьному Начальству, и привезти принца домой. Обер-гофмейстер исполнил поручение замечательно Удачно, за что удостоился восторженного приема и Получил пожизненную пенсию по самому высшему окладу. Когда король Лют увидел принца и удостоверился Своими глазами, какой из него вышел прекрасный Молодой человек, он сию же минуту догадался, Что его нужно женить, дабы дети его могли продлить Славный род Людов из века в век, До скончания мира. Имея в виду эту высокую цель, он созвал экстренное Посольство. В королевстве было много важных Сановников, которым делать было нечего, а жалованье Все равно шло, и отправил к королю соседней земли С поручением просить руки его прекрасной дочери для Принца. При этом послы должны были объявить чужому Монарху, что его величество британский король свято Чтит дружбу своего августейшего брата и ни под каким Видом не желал бы с ним ссориться. Но если предлагаемый брак не состоится, Он будет поставлен в неприятную необходимость Вторгнуться с войском в его владения и выколоть его Королевские глаза. На это соседний король, который был слабее, Очень любезно отвечал, что он премного благодарен Своему августейшему брату за его доброту и Великодушие и готов отдать свою дочь за принца Бладуда, как только тот найдет удобным явиться за Ней. Едва достиг этот ответ пределов Британии, Как весь народ возрадовался и возликовал. Целую неделю по всему королевству не слышно было Ничего, кроме заздравных песен и музыки, Да еще звона серебряных денег, сыпавшихся в карманы Сборщика податей на уплату расходов по предстоящей Церемонии. При этом-то случае король Люд, Восседавших на своем троне в полном параде, Торжественно поднялся на ноги, послал за придворным Менестрелем и в веселии сердца своего приказал Принести из погреба самые заветные вина. Поразительный акт монаршей милости, который по Невежеству тогдашних историков был приписан королю Колю. Послан он за трубкой, послан он за чаркой, Послан за тремя скрипачами. По счастью, новейшие исследования доказали с Неоспоримой ясностью, что приведенные строки Относятся целиком к королю Люду, А добродетели короля Коля тут ровно ни при чем. Но посреди всего этого ликования и пирования был Один человек, который не веселился и не радовался. Не прикасался он к искрометным винам, Не плясал под музыку менестрелей. Человек этот был сам жених, принц Бладуд, В честь которого весь народ надрывал свои глотки и Опустошал свои кошельки. Бедный неопытный принц совсем позабыл, Что царственные особы не имеют права влюбляться, Что это делают за них министры иностранных дел. И вопреки всем правилам государственной политики Дипломатии обручился за свой собственный счет с Прекрасной дочерью одного благородного афинянина. Здесь мы имеем поразительный пример того, Какими несчастливыми преимуществами дарит нас Цивилизация. Если бы принц Бладуд жил в наши Времена, он не задумался бы жениться по поводу Своего родителя, а затем приложил бы все старания Освободиться от навязанной ему обузы. Систематическим пренебрежением, оскорблениями, Быть может, даже побоями он постарался бы вогнать в Чахотку нелюбимую жену. А если бы, несмотря ни на что, ее женская Гордость, сознание своей правоты или просто крепкое Здоровье помогли бы ей выйти победительницей из этих Испытаний, он без дальнейших околичностей отправил Бы ее на тот свет, и дело с концом. Но таково было глубокое невежество той темной эпохи, Что ни одно из этих средств не пришло в Голову принцу Бладуду. Поэтому он испросил себе аудиенцию у короля, Своего отца, и чистосердечно поведал ему свое горе. Управлять всем на свете, кроме собственных страстей, Есть, как известно, одна из самых старинных Привилегий королевского сана. Услышав признание сына, король Люд взбеленился. Он хлопнул об пол свою золотую корону. В те времена короли носили короны на головах, А не держали их в Тауэре. Топнул ногой, ударил себя по лбу, Закричал: "Как моя собственная плоть и кровь смеет Восставать против меня?" Кликнул свою стражу и приказал запереть принца в Высокую башню. Исправительная мера, Которую в старину очень любили великие мира сего и Частенько применяли к собственным детям. Просидев в башне около года, вдоволь насмотревшись На толстую каменную стену, возвышающуюся перед его Окном, и убедившись, что ему нечего надеяться на Скорое освобождение, принц Бладуд, Естественно, начал помышлять о побеге. Несколько месяцев он лелеял свой план, Обдумывал, готовился и, наконец, убежал, Озаботившись предварительно оставить свой столовый Ножик в сердце тюремщика. Единственное с человеколюбия, чтобы избавить беднягу От тяжких последствий королевского гнева, если бы Потом заподозрили, что он помог арестанту бежать. Король чуть не сошел с ума, узнав о бегстве Сына. Он долго придумывал, на ком бы ему излить Свое горе и гнев, пока не вспомнил о лорде Обер-гофмейстере, который привез принца на родину и Не отдал приказа лишить его пенсии, А заодно уж и головы. Между тем молодой принц, искусно переодетый, Бродил по отцовским владениям, поддерживаемый в Своих испытаниях сладкими воспоминаниями о Прекрасной афинянке, которая была невинной причиной Всех его бед. Однажды он остановился отдохнуть в Одной придорожной деревне и скоро заметил, Что там происходит что-то особенное. На лугу шла веселая пляска, все пели и пили, На всех лицах была написана радость. Принц остановил шедшего ему навстречу молодого Крестьянина и спросил его, по какому случаю у них Так веселятся. "Разве ты не знаешь, о чужестранец, О последнем манифесте нашего всемилостивейшего Короля?" был ответ. "О манифесте? Нет. О каком манифесте?" Спросил с удивлением принц, потому что он Странствовал все больше по глухим непроезжим Дорогам, куда не доходят столичные новости. "Да как же, продолжал крестьянин. Король объявляет, что чужеземная леди, На которой хотел жениться наш принц, выходит замуж За молодого вельможу, своего соотечественника. По этому случаю по всем городам и селам назначены Народные празднества, потому что теперь принц Бладуд, конечно, возвратится и женится на той Молоденькой леди, которую выбрал для него отец. Говорят, она хороша, как внешний день. Ваше здоровье, сэр. Да здравствует король!" Принц не стал слушать дальше. Он бросился бежать и бежал до тех пор, Пока не забрался в самую гущину высокого дремучего Леса. Но даже и тут он не остановился, а шел Все вперед и вперед. Он шел день и ночь Под палящими лучами летнего солнца и при бледном Свете луны. Шел, не обращая внимания ни на Полуденный зной, ни на резкий ночной холод. Шел при сером, чуть брезжащем свете утренней зари и При багровом зареве заката. Он так мало замечал, куда идет, что, намереваясь Попасть в Афины, очутился в Бате. То есть, вернее сказать, не в Бате, а на Том месте, где теперь стоит Бат. В то время там не было никакого народа, Не было даже следов человеческого жилья. Но местность была та же, величественная и Прекрасная, та же широкая даль, Перерезанная долинами, обрамленная холмами. Тот же резвый извивающийся ручеек, Те же высокие горы, такие суровые вблизи, Такие нежные и заманчивые издали, Когда смотришь на них сквозь светлую дымку тумана. Растроганный мягкой красотой этого ландшафта, Принц Бладуд опустился на зеленую траву и залился Слезами "Услышьте, о боги, мою смиренную мольбу! Воскликнул бедный юноша, всплеснув в отчаянии руками И поднимая к небу свои заплаканные глаза. Пусть здесь, в этом прелестном уголке, будет конец Моим странствиям. Пусть мои жаркие слезы, слезы обманутой любви и Погибшей надежды текут здесь вечно, Никогда не иссекая". И мольба его была услышана. То было время языческих богов, Которые любили ловить на слове неосторожных людей, Чем оказывали им подчас поистине медвежью услугу. Земля расступилась под ногами принца и поглотила Его, но его слезы прорвались сквозь земную кору и Забили горячим ключом, который течет и поныне и Никогда не иссякнет. Замечательно, что с той поры великое множество Перезрелых дам и джентльменов, которым не удалось Вовремя запастись спутником или спутницей жизни, И целые сонмища молодежи обоего пола, Которая боится очутиться в том же положении, Ежегодно отправляются в Бат пить тамошние воды и, Говорят, получают большое облегчение. Этот факт, без сомнения, красноречиво говорит за Доброкачественность слез принца Бладуда и служит Лучшим доказательством в пользу достоверности Вышеизложенного поэтического сказания. Дочитав до конца, мистер Пиквик сладко зевнул, Бережно сложил рукопись и положил на прежнее место. Потом с лицом, выражавшим последнюю степень Усталости, взял со стола свечу и отправился наверх в Свою спальню. У дверей мистера Даулера он на минуту приостановился И заглянул в комнату, чтобы, согласно Установившемуся обычаю, пожелать ему доброй ночи. "Ах, это вы, сказал Даулер, уже ложитесь? Хотел бы я быть на вашем месте. Прескверная ночь. На дворе, кажется, ветрено". "Очень, сказал мистер Пиквик. Покойной ночи". "Покойной ночи". Мистер Пиквик пошел спать, а мистер Даулер уселся на Прежнее место у камина, выполняя свое опрометчивое Обещание дождаться приезда жены. Ничего не может быть скучнее, как дожидаться Кого-нибудь в полном одиночестве, в особенности если Этот кто-нибудь веселится в гостях. Сколько бы вы ни старались, вы не можете отделаться От мысли, как быстро летит для этой счастливицы или Счастливца то самое время, которое так убийственно Тянется для вас. И чем больше вы об этом думаете, тем больше Теряете надежду, что ожидаемая особа когда-нибудь Вернется. Кругом так тихо. Часы тикают так назойливо громко. По стенам ползут какие-то тени. В довершение бед у вас является такое чувство, Точно все ваше тело облепила паутина. Вы чувствуете, как вам начинает щекотать правое Колено, и вслед за тем то же ощущение является В левом. Вы меняете положение. Щекотка переходит в локти и в плечи. Вы вертитесь в своем кресле, вытягиваете руки, Поднимаете ноги. Щекотка проходит, но зато начинает чесаться в носу. Вы трете его без всякого милосердия. Вы готовы бы, кажется, совсем его оторвать, Лишь бы избавиться от этого несносного зуда. Все вам мешает. Глаза мигают сами собой и слипаются, Несмотря на все ваши усилия держать их открытыми. Свечи чадят так, что вы должны поминутно хвататься За щипцы. Не успели вы снять одной, как другая уже нагорела. Все эти и другие мелочи такого же неуловимого Характера делают ваше добровольное бдение далеко не Веселым занятием. Так, по крайней мере, думал мистер Даулер, Сидя один у камина и испытывая самое искреннее Негодование против бесчеловечных людей, Которые способны веселиться, когда он подвергается Такой пытке. Ему нисколько не стало веселее, Когда он припомнил, что остался дома по своей Собственной вине, уверив себя и жену, Что у него болит голова и что он не В состоянии ехать. От скуки он несколько раз засыпал и падал головой Вперед на каминную решетку с опасностью обжечь себе Нос. Наконец, во избежание такой неприятной Случайности, он решил пройти в соседнюю комнату и Немножко прилечь. Не спать, а только прилечь, Чтобы свободнее предаться серьезным и Душеспасительным мыслям. "Сон у меня крепкий, мне нельзя засыпать, Рассуждал сам с собой мистер Даулер, С наслаждением вытягиваясь на постели. Я думаю, я услышу отсюда, как она будет стучаться. Наверное, услышу. Я даже и сейчас слышу шаги ночного Сторожа. Вон он ходит. Теперь как будто потише, еще тише. Верно, повернул за угол. Ах!" Дойдя до этого места своих рассуждений, Мистер Даулер тоже повернул за угол, Перед которым он так долго топтался в Нерешительности, и заснул как убитый. Как раз в тот момент, когда башенные часы пробили Три на Королевском проспекте, появился портшез, А в портшезе миссис Даулер. Ее несли два человека: один низенький и толстый, Другой поджарый длинный, так что им стоило больших Усилий удерживать портшез в перпендикулярном Положении, не говоря уже о ветре, который чуть что Не валил их с ног, особенно здесь, на горе, Где он ревел и свистел с такой яростью, Точно задался задачей выворотить все камни на Мостовой. Можно поэтому себе представить, Как были рады носильщики, когда наконец поставили Портшез у подъезда. Низенький взошел на крыльцо и постучался. Подождали немного, но никто не шел. "Должно быть, господин камердинер покоится в Объятиях Морфея", сказал низенький носильщик, Отогревая руки над факелом пришедшего с ним Мальчишки. "Хорошо, кабы Морфей его ущипнул, Авось бы проснулся", заметил долговязый. "Постучитесь еще, закричала миссис Даулер из своего Портшеза. Постучитесь три раза". Низенький носильщик был очень не прочь поскорее Получить свои деньги и завалиться спать. Поэтому он очень охотно взялся за молоток и принялся Выбивать оглушительную барабанную дробь. А долговязый тем временем вышел на середину улицы и Стал смотреть в окна, не покажется ли свет. Никто не приходил. В доме было по-прежнему тихо и темно. "Да что же это такое, наконец?" Сказала миссис Даулер. "Будьте добры, постучите еще". "Нет ли здесь колокольчика, сударыня?" Спросил низенький носильщик. "Есть, отвечал ему мальчишка с факелом. Я вот уже сколько времени не перестаю звонить". "Это только ручка, сказала миссис Даулер. Проволока оборвана". "Стоило бы оборвать уши здешней прислуге", Проворчал долговязый. "Я попрошу вас постучаться еще", Проговорила миссис Даулер самым вежливым тоном. Низенький постучался несколько раз, но без малейшего Эффекта. Тогда его сменил долговязый и поднял такую Неистовую стукотню, что его можно было принять за Сумасшедшего. В эту самую минуту мистеру Винклю приснилось, Будто он в клубе на каком-то заседании. Члены ведут себя так шумно и неприлично, Что председатель для восстановления порядка Принужден изо всей мочи колотить по столу молотком. Потом как-то оказалось, что он уже не в клубе, А в аукционной зале, и аукционист покупает, Эээ, все сам за неимением покупателей. Наконец, к нему вернулось некоторое отдаленное Сознание действительности, а вместе с тем и смутная Догадка, не стучится ли кто в наружную дверь. Чтобы окончательно в этом удостовериться, он Пролежал в постели еще минут десять, внимательно Прислушиваясь. Сосчитав тридцать два или тридцать три удара, Он убедился, что не ошибся, и похвалил себя за Такую необыкновенную чуткость. "Тра-та-та, тра-та-та, тра-та-та-та-та-та-та", Выделывал между тем неугомонный молоток. Мистер Винкль выскочил из постели, недоумевая, Что может значить эта трескотня. Торопливо натянул чулки, сунул ноги в туфли, Накинул халат, взял со стола свечу в плоском Подсвечнике, зажег ее о ночник и выбежал на Лестницу. "Кто-то идет, наконец", сказал низенький носильщик. "Подогнать бы его в спину помелом", Пробормотал долговязый. "Кто там?" закричал мистер Винкль, Откладывая цепь. "Нечего переливать из пустого в порожнее, Деревянная башка, отозвался долговязый с величайшим Отвращением, в полной уверенности, что говорит с Лакеем. Отворяй! Да поворачивайся живее, сонная тетеря", Прибавил другой в виде ободрения. Мистер Винкль, не совсем еще проснувшись, Машинально повиновался, приотворил дверь на четверть Аршина и выглянул наружу. Первое, что бросилось ему в глаза, было красное Пламя ярко горевшего факела. Пораженный внезапной догадкой, не загорелся ли дом, Мистер Винкль быстро распахнул дверь и, Приподняв свечу над головой, стал всматриваться в Темноту широко раскрытыми глазами, Не зная хорошенько, что такое он видит перед собой Портшез или пожарную помпу. В эту минуту налетел сильный порыв ветра, Свечу задуло. Мистер Винкль почувствовал толчок в Спину и очутился на крыльце, и в то же Мгновение наружная дверь захлопнулась за ним с Оглушительным треском. "Поздравляю, молодой человек, наделали дело", Сказал низенький носильщик. Тут только мистер Винкль рассмотрел, что у крыльца Стоит портшез, а в портшезе сидит дама. Он бросился к дверям, как оглашенный, уцепился за Молоток и принялся вопить не своим голосом, Чтобы носильщики убрали портшез. "Унесите его, унесите! Кричал мистер Винкль. Вон кто-то выходит из соседнего дома. Посадите меня в портшез, спрячьте меня, Сделайте со мной что-нибудь". Все это время он щелкал зубами от холода, И всякий раз, как рука его подымалась к молотку, Ветер раздувал полы его халата самым Непрезентабельным образом. "Вон идут какие-то прохожие, с ними дамы. Прикройте меня чем-нибудь, встаньте передо мной", Молил несчастный Винкль. Но носильщики помирали со смеху и даже не подумали Прийти к нему на выручку. Между тем дамы подходили все ближе и ближе. Мистер Винкль принялся барабанить в дверь, Хватаясь за эту последнюю надежду. В отчаянии он бросил оземь потухшую свечу, Которую все это время держал над головой, и Опрометью кинулся в портшез, где сидела миссис Даулер. Между тем миссис Крадок услыхала наконец стук и Голоса. Накинув платок поверх своего ночного чепца, Она побежала в гостиную, откуда был виден подъезд, И выглянула в окно как раз в ту минуту, Когда мистер Винкль устремился к портшезу. Пораженная этим невиданным зрелищем, почтенная леди Подняла отчаянный крик, разбудила мистера Даулера и Объявила ему с горькими слезами, что его супруга Собралась бежать с каким-то молодым человеком. Услышав эту потрясающую весть, Мистер Даулер выскочил из постели, Как резиновый мячик, выбежал в гостиную и бросился к Окну. В этот самый момент мистер Пиквик, Разбуженный суматохой, выглянул в другое окно, И первое, что представилось изумленным взорам обоих, Был мистер Винкль, влезающий в портшез. "Сторож! Неистово завопил мистер Даулер. Лови его, хватай, скрути ему руки, Держи крепче, пока я приду. Я перережу ему горло, отхвачу голову. Миссис Крак, дайте мне нож". И, вырвавшись из рук перепуганной леди и мистера Пиквика, разъяренный супруг схватил со стола Маленький десертный ножик и выскочил на улицу. Но мистер Винкль был не так глуп, чтобы дожидаться. Едва он услышал ужасную угрозу отважного Даулера, Как в ту же секунду выскочил из портшеза и, Растеряв по дороге свои туфли, пустился бежать во Все лопатки, преследуемый Даулером и сторожем. Обежав вокруг квартала и очутившись на прежнем Месте, он вскочил в свой подъезд, Который оставался открытым, захлопнул дверь перед Самым носом мистера Даулера, влетел стремглав в свою Спальню, заперся на замок, заставил дверь Умывальником, столом и комодом и стал поспешно Укладываться, положив бежать из города с первыми Лучами утреннего солнца. Между тем Даулер, когда его впустили, Подошел к запертой комнате своего врага, Приложил губы к замочной скважине и повторил Свирепым голосом свою клятву перерезать ему горло не Позже завтрашнего утра. Исполнив эту неприятную обязанность, он вернулся в Гостиную, откуда долго еще доносился гул голосов и, Между прочим, умиротворяющий голос мистера Пиквика. Наконец, утомившись всей этой кутерьмой, Жильцы разошлись по своим комнатам, и дом погрузился В прежнее безмолвие. "Где же пребывал все это время мистер Уэллер?" Может спросить любопытный читатель. Мы намерены объяснить это подробно в следующей Главе.