Глава 40

Глава сороковая: Мистер Пиквик выступает в новой Интересной сцене великой драмы жизни. Остальное время пребывания в Бате наших героев Прошло без особенных приключений. Между тем открылась рождественская судебная сессия. Спустя неделю мистер Пиквик и его друзья Возвратились в Лондон, и ученый муж в сопровождении Сэма сейчас же отправился на свое старое пепелище в Гостинице Джорджа и Коршуна. На третий день после их приезда поутру, В ту самую минуту, когда все часы в Сити Отзвонили девять ударов, каждый в отдельности и не Менее девятисот девяносто девяти в сложности, Сэм Уэллер вышел прогуляться по двору гостиницы. Это время у ворота остановился заново выкрашенный Странного вида экипаж, а из экипажа, Бросив вожжи плотному человеку, сидевшему сзади, Выскочил с замечательной легкостью странного вида Франтоватый джентльмен, словно нарочно сотворенный Для этого экипажа. Экипаж был не то чтобы гик, двуколка, Легкий двухколесный экипаж, и не совсем то что Фаэтон, легкий четырехколесный экипаж с откидным Верхом. Не был он и тем, что в просторечии Зовется собачьей тележкой. Еще менее можно было назвать его повозкой, Таратайкой или позорной колесницей. А между тем, по какой-то необъяснимой прихоти Случая, в нем совмещались главные черты всех этих Сооружений. Кузов был ярко-желтый, оглобли и колеса черные. Кучер по классическому обычаю всех кучеров восседал На целой горе подушек фута на два выше перил. Лошадь была гнедая и довольно красивая, Но и в ней было что-то такое, что резало Глаз. Какая-то бесшабашность, удивительно Гармонировавшая с общим характером экипажа и его Хозяином. Хозяин был человек лет сорока, черноволосый, С длинными, тщательно расчесанными бакенбардами. Одет он был необыкновенно пышно, С кучей колец, запонок и брелоков. Все это втрое больше того среднего размера, Какой считается вообще приличным для этих вещей. Длинное мохнатое пальто как нельзя лучше завершало Этот наряд. Вылезая из своей тележки, франтоватый джентльмен Заложил левую руку за борт своего пальто, А правой вытащил из кармана новешенький блестящий Фуляр. Смахнув этим фуляром несколько пылинок со Своих сияющих сапог, он зажал его в руке, Вздернул кверху голову и направился во двор Развалистой походкой. От внимания Сэма не ускользнуло, что пока Франтоватый джентльмен выходил из экипажа, Какой-то оборванец в коричневом пальто без признаков Пуговиц, торчавший до тех пор без всякого дела на Противоположном тротуаре, перешел улицу и Остановился в воротах. Имея кое-какие свои подозрения насчет цели посещения Франтоватого джентльмена, мистер Уэллер забежал Вперед и, остановившись в дверях, загородил ему Дорогу. "Посторонитесь, любезный", сказал джентльмен Повелительным тоном, стараясь в то же время Оттолкнуть Сэма и пройти. "Что вам угодно, сэр?" Спросил Сэм, возвращая толчок со сложными Процентами. "Потише, любезный, Со мной шутки плохи", сказал владелец мохнатого Пальто, возвышая голос и немного побледнев. Эй, Смоч! "Что здесь за шум?" Проворчал оборванец в коричневом пальто, успевший Пробраться на крыльцо во время этого краткого Диалога. "Вот этот молодой человек позволил себе Дерзость", сказал принципал, угощая мистера Уэллера Новым толчком. "Нет, брат, шалишь у нас, живо угомонишься", Зарычал Смоч, преподнося молодому человеку Чувствительного тумака в бок. Эта последняя любезность возымела то самое действие, На какое рассчитывал опытный Смоч. Пока Сэм расплачивался за угощение, Притиснув этого джентльмена к дверному косяку, Принципал проскользнул в дверь и направился прямо в Буфет, куда последовал за ним и мистер Уэллер, Обменявшись наперед несколькими лестными эпитетами с Мистером Смочем. "С добрым утром, красавица", сказал франтоватый Джентльмен, обращаясь к молодой буфетчице с Галантностью батанибейского ссыльного или беглого Каторжного из Нового Южного Уэльса. Потрудитесь указать мне комнату мистера Пиквика. "Проводите его", сказала буфетчица лакею, Не удостаивая даже взглядом изящного франта. Лакей пошел наверх, за лакеем франтоватый Джентльмен, а за ним Сэм, который, К неизреченному удовольствию всех коридорных и Других зрителей, все время выделывал у него за Спиной разнообразные юмористические жесты, Выражавшие последнюю степень ненависти и омерзения. Мистер Смоч, страдавший хроническим кашлем, Остался внизу, чтоб отхаркаться. Мистер Пиквик был еще в постели и крепко спал, Когда ранний гость в сопровождении Сэма вошел в его Комнату. Шум их шагов разбудил его. "Сэм, теплой воды для бритья", сказал из-за полога Мистер Пиквик. "Брейтесь скорее, мистер Пиквик, Проговорил гость, отдергивая полог. Я имею предписание арестовать вас по делу вдовы Бардель. Вот бумага от королевского суда, А вот моя карточка. Вероятно, вы пожелаете сперва проехать ко мне". С этими словами чиновник шерифа, Ибо это был он, дружески похлопал мистера Пиквика по Плечу, швырнул ему на одеяло свою карточку и достал Золотую зубочистку из своего жилетного кармана. "Моя фамилия Немби, продолжал чиновник шерифа, Пока мистер Пиквик доставал из-под подушки надевал Свои очки. Немби, а адрес Вель-аллей, Колеман-стрит". Тут мистер Уэллер, который все это Время пристально смотрел на ярко лоснящуюся шляпу Мистера Немби, вдруг спросил: "Вы квакер? Квакеры не снимают шляп, входя в дом". "А вот дайте срок, я покажу вам, кто я, Отвечал рассерженный чиновник. Я научу вас вежливости, приятель". Покорно благодарю. Этому-то я и сам вас научу, сказал Сэм. Долой шляпу! С этими словами мистер Уэллер подскочил одним Прыжком к мистеру Немби и сбил с него шляпу Так ловко, что она отлетела в противоположный угол Комнаты. Он проделал это с такой стремительностью, Что чиновник шерифа чуть не подавился своей золотой Зубочисткой. Мистер Пиквик, будьте свидетелем, Проговорил он, задыхаясь от злости. Ваш слуга оскорбляет меня в вашей комнате при Исполнении моих обязанностей. Я подвергаюсь опасности оскорбления действием. Прошу вас быть свидетелем. Врет он все, сэр, перебил мистер Уэллер. Вы ничего не видели. Зажмурьте глаза. Позвольте мне вышвырнуть его из окошка. И мистер Уэллер засучил рукава, обнаруживая Полнейшую готовность открыть военные действия. Сэм, сказал мистер Пиквик суровым голосом. Если вы скажете еще хоть слово или позволите себе Чем-нибудь оскорбить этого господина, вы получите Расчет сию же минуту. Но, сэр, придержите ваш язык, подымите шляпу. Но от этого Сэм решительно отказался, за что получил Строгий выговор от своего господина. Чиновник шерифа куда-то спешил и видя, Что от мистера Уэллера толку не добьешься, снизошел До того, что собственноручно поднял свою шляпу, Послав несколько энергических угроз по адресу Сэма, Который принял их с полнейшим хладнокровием, Ограничившись замечанием, что если мистер Немби Вздумает опять щеголять в своей шляпе, То он, Сэм Уэллер, зашвырнет ее так, Что и собаками не сыщешь. Рассудив довольно основательно, что такая Решительная мера будет сопровождаться для него не Совсем удобными последствиями, мистер Немби не стал Вводить Сэма в соблазн и скоро кликнул Смоча. Сообщив этому джентльмену, что вся юридическая Процедура приведена к концу и приказав ему Дожидаться, пока арестант окончит свой туалет, Мистер Немби торжественно выплыл из комнаты и уехал. Смоч повернулся к мистеру Пиквику, пробурчал с Угрюмым видом. Поворачивайтесь живее, мне некогда с вами Прохлаждаться. Придвинул стул к самой двери и сел. Сэм отправился за каретой, и через четверть часа все Трое поехали в Колеман-стрит. Переезд был не длинен, к счастью для мистера Пиквика, ибо не говоря уже о том, что мистер Смоч далеко не блистал разговорными талантами, Но благодаря своему хроническому кашлю он был Положительно пренеприятным спутником в таком Ограниченном пространстве, как внутренность кареты. Карета свернула в узкую темную улицу и остановилась Перед домом с железными решетками во всех окнах. На дверях дома красовалась фамилия и полный титул Немби, чиновника лондонских шерифов. Внутреннюю дверь отворил какой-то джентльмен, Вооруженный огромным ключом. Этот джентльмен мог бы прекрасно сойти за брата Близнеца мистера Смоча, только был, Если возможно, еще неряшливее и грязнее. Он привел мистера Пиквика в так называемую кофейную. Кофейная выходила окнами на улицу. Отличительными ее чертами были пол, Усыпанный свежим песком, и воздух, пропитанный Застарелым запахом табаку. В комнате было трое каких-то господ. Мистер Пиквик вежливо им поклонился и, отправив Сэма За Перкером, отошел в уголок и принялся с живейшим Любопытством наблюдать своих новых товарищей. Один был совсем мальчик, лет девятнадцати-двадцати. Несмотря на ранний час, он пил джин с водой И курил сигару. Два увеселительные занятия, Которым, судя по его воспаленному лицу, Он посвящал очень много времени за последние два-три Года своей жизни. Против него, помешивая уголья в камине носком своего Правого сапога, сидел мужиковатый парень лет Тридцати с испитым лицом и хриплым голосом, Отличавшийся, судя по всем признакам, Тем знанием света и очаровательной свободой Обращения, которые приобретаются в тавернах и Бильярдных самого низкого разбора. Третий был уже довольно пожилой человек в очень Поношенном черном сюртуке. Этот был бледен и заметно взволнован. Он то ходил из угла в угол, то тревожно Выглядывал в окно, точно кого-то поджидая, То снова принимался за свою прогулку. Право, мистер Эрслей, я бы вам советовал Воспользоваться на сегодня моей бритвой, сказал Джентльмен, разгребавший уголья носком сапога, Лукаво подмигивая своему приятелю. Нет, благодарю вас, она мне не понадобится. Я надеюсь выйти часа через два, ответил с какой-то Странной торопливостью бледный человек. Он подошел к окну еще раз и еще раз, Обманувшись в своих ожиданиях, тяжело вздохнул и Вышел из комнаты. Остальные двое громко захохотали. Вот роду не встречал такого чудака, Сказал джентльмен, предлагавший бритву по фамилии Прайс, как оказалось потом. Удивительный чудак. Мистер Прайс заключил свою речь крепким словцом и Захохотал громче прежнего к неописанному восторгу Красноносого мальчишки, который, очевидно, считал Своего товарища образцом ума и светских манер. Представьте себе, сказал Прайс, обращаясь к мистеру Пиквику. Представьте, этот молодец живет здесь уже Больше недели и ни разу не брился. И как вы думаете, почему? Он каждую минуту ждет, что его освободят. И говорят, теперь уже не стоит побрить дома. Ха-ха-ха. Бедняга, сказал мистер Пиквик. Но скажите, разве его шансы на освобождение в самом Деле так велики? Какие там, к черту, Шансы? Я не дал бы и вот этого за Его шанс выйти отсюда не то что теперь, А через десять лет. Мистер Прайс презрительно щелкнул пальцами и Позвонил. Принесите мне листик почтовой бумаги, Круки, сказал он вошедшему служителю, который по Костюму и по общему виду сильно смахивал на Обанкротившегося гуртовщика. Да не забудьте подать водки с водой. Слышите, Круки? Я буду писать к отцу, и мне необходимо подбодриться, Чтоб хорошенько растрогать старикашку. Едва ли нужно говорить, что при этой юмористической Тираде с красноносым мальчишкой чуть не сделались Конвульсии. Так он расхохотался. "Вот это я люблю, сказал мистер Прайс. Не вешай нос. Это прежде всего. Пей, пой и веселись, А там хоть трава не расти. Так ведь, дружище?" "Так", сказал юноша. "Ты у меня молодец, не пропадешь. Сейчас видно, что ты знаешь жизнь". "Еще бы", подхватил юноша. Он смотрел на нее сквозь грязные окна трактирного Буфета. До глубины души возмущенный и этим разговором, И грубым тоном обоих молодых людей, Мистер Пиквик уже собирался позвонить и потребовать, Чтобы ему отвели отдельную комнату, когда в кофейню Вошли два джентльмена очень приличной наружности. При виде вошедших бойкий юноша, хваставшийся своим Знанием жизни, бросил в огонь свою сигару и, Шепнув мистеру Прайсу, что теперь делишки его, Наверное, уладятся, присоединился к незнакомцам, И все трое отошли к столу в другой конец Комнаты. Оказалось, однако, что делишки молодого человека Улаживались совсем не так просто и легко, Как он рассчитывал. Последовал длинный разговор. До мистера Пиквика доносились отрывки гневных фраз. Говорилось что-то такое о беспутной жизни, О мотовстве, о многократном прощении. Кончилось тем, что старший из джентльменов весьма Выразительно намекнул на улицу Белого Креста. Улица, где помещается долговая тюрьма Уайт-Кросс и При ней исправительный дом. Причем бойкий юноша, несмотря на весь свой апломб, Молодецкую отвагу и знание жизни в придачу, Упал головой на стол и горько зарыдал. Очень довольный таким неожиданным проявлением Раскаяния у этого шалопая, мистер Пиквик позвонил и, Согласно своему требованию, был отведен в особую Комнату, снабженную ковром, столом, Стульями, буфетом, диваном, зеркалом и даже двумя Тремя старыми гравюрами. Здесь, пока готовился его завтрак, он имел Удовольствие слышать через потолок, как миссис Нэмби Упражнялась на клавикордах. Потом явился завтрак, а с ним и мистер Перкер. "Ага, почтенейший, засадили-таки наконец", Сказал веселый атторней. "Ну не беда. Правду сказать, я даже рад. Теперь вы, может быть, поймете всю нелепость такого Образа действий. Я уже подвел итог всех Причитающихся с вас платежей, включая судебные Издержки. Чем скорее вы с этим покончите, Тем лучше. Должно быть, Нэмби уже воротился. Так как же, почтеннейший, прикажете мне написать чек Или напишите сами?" Говоря это, маленький человечек топтался на месте и Потирал руки, стараясь казаться веселым. Но увидев решительное лицо мистера Пиквика, Разум осекся и бросил безнадежный взгляд на мистера Уоллера. "Перкер, сказал мистер Пиквик, довольно об этом. Я ничего не хочу слышать. Я не вижу основательной причины оставаться здесь Дольше и сегодня же перееду в тюрьму". "Только не в Уайт-Кросс, почтеннейший, Подхватил с живостью Перкер. Это немыслимо. Общие камеры по шестидесяти кроватей В каждой. Тюрьма запирается на шестнадцать часов в Сутки". "Я и сам предпочел бы другую тюрьму, Сказал мистер Пиквик. Но если иначе нельзя, придется Помириться и с этой". "Зачем же, почтеннейший? Вы можете содержаться во Флите, если уж вы Непременно решили попасть в тюрьму". "Хорошо, во Флит, так во Флит. Я сейчас и отправлюсь. Вот только позавтракаю". "Стойте, стойте, почтеннейший. Какой вы, однако, прыткий. Нет никакой надобности так спешить только за тем, Чтобы попасть в такое место, откуда большинство Людей не знают, как вырваться", сказал добродушный Маленький атторней. "Нужно еще добыть приказ об аресте. Судьи соберутся только к четырем часам. Вам придется подождать до тех пор". "Очень хорошо, сказал мистер Пиквик с невозмутимым Терпением. В таком случае мы здесь и пообедаем. Сэм, закажите нам бараних котлет к двум часам и Присмотрите, чтобы было подано вовремя". Никакие аргументы, никакие увещания не могли Изменить решение мистера Пиквика. Он был непоколебим. Котлеты явились и исчезли в свое время. Затем, подождав с полчаса мистера Нэмби, Он давал в этот день парадный обед. Его никак нельзя было беспокоить. Мистер Перкер и Сэм усадили великого человека в Наемную карету и повезли в Чэнсери Лен. В Серджентс Ине заседало двое судей, Которые были по горло завалены делом, судя по Необычайной суетливости бесчисленных клерков, Мелькавших по всем направлениям со связками бумаг. Когда мистер Пиквик и его спутники остановились у Низких сводчатых ворот этого почтенного здания, Перкер задержался на несколько минут в переговорах с Кучером по поводу извозчичьей таксы и сдачи. В воротах была страшная давка. Одни входили, другие выходили. Мистер Пиквик встал в сторонке и занялся Наблюдениями. Ему сразу бросились в глаза три Господина довольно оригинального вида. Все трое были одеты бедно, но с претензиями и Униженно раскланивались со всеми проходившими Атторнеями. Было ясно, что они имели здесь постоянные дела, Но какие именно, мистер Пиквик решительно не мог Угадать. Это была в своем роде преинтересная троица. Один долговязый тощий парень с хромой ногой в Замасленном черном сюртуке и белом галстуке. Другой плечистый, коренастый, тоже весь в черном. Шею его украшал черно-бурый порыжелый шейный платок. Третий был маленький мозглявый старикашка с Угреватым сизым лицом запойного пьянчужки. Они шныряли в толпе, заложив руки за спину, Беспрестанно останавливали проходивших мимо Джентльменов с бумагами и шептали им что-то на ухо С заискивающими лицами. Мистер Пиквик припомнил, что он часто встречал Такого вида субъектов, когда ему случалось проходить Мимо этих ворот, и теперь ему было очень любопытно Узнать, к какой собственно отрасли юридической Профессии они могут принадлежать Он только что собирался предложить этот вопрос Мистеру Нэмби, который стоял подле, Посасывая огромный золотой перстень на своем Мизинце, когда к ним подошел Перкер и повел их Обоих в палату. Не прошли они нескольких шагов, как хромоногий Джентльмен догнал мистера Пиквика и подал ему Карточку с учтивым поклоном. Боясь обидеть отказом вежливого незнакомца, Мистер Пиквик любезно принял карточку и положил ее в Свой жилетный карман. "Пожалуйте, почтеннейший, сюда за мной", Сказал Перкер, оборачиваясь к своему спутнику перед Входом в одну из контор. "Это что такое? Вам что здесь нужно?" Последнее воззвание относилось к хромоногому Джентльмену, который шел за ними, Незамеченным мистером Пиквиком. Вместо ответа хромоногий притронулся к шляпе с самой Изысканной вежливостью и двинулся к Пиквику. "Нет-нет, любезный, сказал с улыбкой Перкер, Вы нам не нужны, не нужны". "Прошу прощения, сэр, сказал хромоногий. Джентльмен взял мою карточку. Надеюсь, что вы воспользуетесь моими услугами, Сэр. Джентльмен кивнул мне. Позвольте джентльмену судить самому, нужен я ему или Нет. Вы ведь кивали мне, сэр". "Вздор, вздор, сказал Перкер. Вы и не думали ему кивать, не правда ли, Пиквик? Ошибка, недоразумение". "Они действительно дали мне свою карточку, Проговорил вежливо мистер Пиквик, вынимая ее из Кармана. И я принял, так как мне показалось, Что им этого хочется. И потом мне самому было любопытно взглянуть на нее". Маленький атторней громко расхохотался и, Ни слова не говоря, возвратил карточку по Принадлежности. Хромоногий надулся и отошел. Тогда мистер Перкер объяснил мистеру Пиквику, Что это был поручитель. "Кто?" спросил удивленный мистер Пиквик. "Поручитель", повторил Перкер. "Поручитель?" "Ну да, почтеннейший. Их тут целая дюжина. За полкроны они поручатся на какую угодно сумму. Не правда ли, любопытное ремесло?" И, открыв свою табакерку, мистер Перкер отправил Себе в нос огромную щепоть табаку. "Как? Неужели вы хотите сказать, Что эти люди существуют тем, что за какие-нибудь Полкроны продают свою совесть и обманывают Правосудие? Да ведь это клятвопреступление!" Воскликнул мистер Пиквик, ошеломленный этим Открытием. "Уж не могу вам доложить, почтеннейший, Как оно выходит насчет клятвопреступления, Отвечал маленький человечек. Клятвопреступление это очень грубое слово, Очень резкое и грубое слово. По-нашему это будет юридическая фикция, Почтеннейший, юридическая фикция и ничего больше". Заключив таким образом свое объяснение, Атторней пожал плечами, улыбнулся, Зарядил свой нос новой понюшкой и пошел в контору. Это была замечательно грязная комната с очень низким Потолком и старыми панелями по стенам. Дневной свет проникал сюда так скудно, Что хотя на дворе было еще совсем светло, Здесь на всех столах горели сальные свечи. Прямо против входа была другая дверь, Которая вела в судейский кабинет. Тут стояла целая толпа атторнеев и их старших Клерков, которых вызывали по очереди в том порядке, Как стояли в списке их имена. Всякий раз, как дверь приотворялась и выпускала одну Партию, следующая стремительно кидалась ей Навстречу, и поднималась страшная толкотня. В довершение беспорядка ожидавшие приема громко Разговаривали между собой, а выходившие из кабинета Еще громче ссорились, и в комнате стоял такой Оглушительный гвалт, какой только можно себе Вообразить на таком ограниченном пространстве. Но это были здесь далеко не единственные звуки, Хотя и от них звенело в ушах. На другом конце комнаты за деревянной балюстрадой Стоял на опрокинутом ящике высокий клерк в очках, Принимавший показания под присягой, А другой клерк от времени до времени относил их Целыми пачками для подписи в кабинет. Предстояло привести к присяге несколько десятков Юридических клерков, а так как не было физической Возможности устроить, чтобы они приняли присягу все Зараз, то все эти джентльмены, Стараясь протиснуться к клерку в очках, Подымали страшнейшую давку вроде той, Какую можно наблюдать у подъезда театра, когда Его Величество король удостаивает его своим Присутствием. Третий клерк упражнял свои легкие, Выкликая фамилии тех, кто еще не принимал присяги, Возвращал им их показания, уже подписанные судьей. Все это вместе производило такую кутерьму, Что самый суетливый деловой человек не мог бы Пожелать ничего лучшего. Был тут еще один разряд клерков. Эти явились от имени своих принципалов, И единственным их занятием было, по-видимому, Выкрикивать от времени до времени фамилии атторнеев Противной стороны, что они проделывали с большим Эффектом. Например, как раз подле той скамьи, Где сидел мистер Пиквик, стояли, прислонившись к Стене, два клерка: один молоденький мальчик лет Четырнадцати с очень тонким тенором, другой уже Пожилой, с густым басом. В контору торопливыми шагами вошел клерк с огромной Связкой бумаг и остановился, отыскивая кого-то Глазами. "Снигглеблинк!" Пропищал тенор. "Паркин и Сноб!" Зарычал бас. "Ступни и Дикон!" Провозгласил новоприбывший. Никто не отвечал. Когда вошел новый клерк, его приветствовали уже в Три голоса, следующего в четыре и так далее. Все это время высокий клерк в очках неутомимо Приводил к присяге. При этом и формула самой Присяги, и все последующее произносилось одним Духом, без знаков препинания, так что выходило Приблизительно так: "Возьмите книгу правую руку, вот ваша подпись вашей Рукой. Клянитесь всемогущим Богом, что показания Ваши подлинны и верны. С вас следует шиллинг. Давайте мелким, у меня нет Сдачи". "Должно быть, мой приказ скоро будет готов. Как вы думаете, Сэм?" сказал мистер Пиквик. "Пора бы, кажись, отвечал Сэм. Признаться, мне порядком таки наскучило дожидаться. На их месте я бы давно уж и написал, И подписал целую дюжину приказов". В это время воротился Перкер и сказал, что теперь Они могут идти. Обычные юридические формы были Соблюдены, вскоре личность Самуэля Пиквика была Вверена попечению полицейского пристава для сдачи Директору Флитской тюрьмы и для задержания в оной Тюрьме впредь до того дня и часа, Когда вся сумма судебных издержек по делу Бардель Против Пиквика будет уплачена полностью и вдова Бардель получит вознаграждение, присужденное ей по Закону. "Нескоро же они этого дождутся", Сказал, смеясь, мистер Пиквик. Сэм, кликните карету. Прощайте, Перкер. Прощайте, мой друг. "Я поеду с вами и посмотрю, как вы устроились", Сказал Перкер. "Нет, голубчик, лучше не надо", Отвечал мистер Пиквик. Мне довольно пока одного Сэма. Как только устроюсь, я вам напишу, и тогда милости Просим. А пока до свидания. И крепко пожав руку своему атторнею, Мистер Пиквик сел в карету. Пристав сел с ним. Мистер Уэллер взобрался на козлы, и карета покатила. "Удивительный человек!" Пробормотал Перкер, глядя им вслед и натягивая свои Перчатки. "Какой бы из него вышел превосходный злостный Банкрот, сэр", заметил мистер Лоутон, Стоявший подле. Я думаю, он бы насмерть замучил всех комиссаров и Вышел бы сух из воды. С такого молодца взятки гладки. Должно быть, атторнею не особенно понравилась эта Профессиональная оценка характера мистера Пиквика. Он повернулся и пошел вперед, не удостоив своего Клерка ни одним словом в ответ на его замечание. Тем временем извозчичья карета тащилась по Флит-стрит, как обыкновенно тащатся извозчичьи Кареты. По словам кучера, лошади бежали лучше, Когда кто-нибудь ехал впереди. Можно себе представить, как они ползли, Когда впереди никого не было. И на этом основании они все время ехали за Какой-то повозкой. Когда повозка останавливалась, и они Останавливались. Когда она начинала двигаться, двигались и они. Мистер Пиквик сидел против пристава. Пристав держал шляпу на коленях, насвистывал Какой-то мотив и смотрел в окно. Время творит чудеса. С помощью этого всемогущего старичка даже извозчичья Карета в конце концов проезжает положенную четверть Мили. Лошади наконец остановились, Мистер Пиквик вышел у ворот Флитской тюрьмы. Пристав пошел вперед, поминутно оглядываясь, Чтобы удостовериться, следует ли за ним арестант. Пройдя ворота и свернув влево, они вошли в сторожку, А оттуда через тяжелые железные двери, Приходившиеся прямо напротив наружных ворот и Охраняемые дюжим тюремщиком с большим ключом, Вступили во внутренность тюрьмы. Мистеру Пиквику пришлось подождать, пока пристав Ходил представлять свою бумагу, И вслед за тем ему объявили, что прежде чем Его отведут в арестантскую камеру, он должен отбыть Обычную предварительную церемонию, известную между Посвященными под характерным наименованием "снимание Портрета". "Какой портрет? Зачем портрет?" спросил с удивлением мистер Пиквик. "Так уж у нас заведено, сэр, отвечал дюжий тюремщик. Вы не беспокойтесь, у нас это живо. Обработаем в лучшем виде. Присядьте, сэр, располагайтесь как дома". Следуя этому приглашению, мистер Пиквик опустился на Стул. Мистер Уэллер встал за его спиной и объяснил Ему вполголоса, что снимание портрета ничего больше, Как условный термин. "Дело в том, сэр, что тюремщики должны знать в Лицо всех арестантов, поэтому, как только поступит к Ним новичок, они приходят и снимают с него портрет. То есть смотрят на него, пока не запомнят твердо. Только и всего". "Ага, понимаю, сказал мистер Пиквик. В таком случае я хотел бы, чтобы артисты скорее Приходили. Здесь слишком людное место". "Будьте покойны, сэр, они не замешкаются. Посмотрите, сэр, тут есть стенные часы". "Да, я вижу", сказал мистер Пиквик. "И клетка с птицей. Тюрьма в тюрьме, не правда ли, Сэр?" Не успел мистер Уэллер высказать это философское Замечание, как мистер Пиквик почувствовал, что его Сеанс начался. Дюжий тюремщик, только что смененный с дежурства, Уселся рядом с ним и поглядывал на него искоса, Как будто невзначай. Другой, тощий, длинный, сменивший первого, Встал напротив и, заложив руки под фалды своего Сюртука, смотрел прямо ему в лицо, не отрывая глаз. Третий джентльмен довольно угрюмого вида, Которого, очевидно, оторвали от чая, судя по тому, Что он еще прожевывал кусок хлеба с маслом, Поместился по другую сторону арестанта и, Положив руки на колени, уставился на него испытующим Взором. Вскоре подошли еще двое и принялись изучать Его черты с самыми внимательными и глубокомысленными Лицами. Мистер Пиквик невольно мигал под этими взглядами и Беспокойно вертелся на своем стуле, Но пока сеанс продолжался, не сделал ни одного Замечания. Даже Сэму, который стоял, Облокотившись на спинку его стула, и размышлял о Грустном положении своего господина и о том, С каким бы удовольствием он, мистер Уэллер, Отколотил всех этих тюремщиков, Будь его воля. Наконец портрет был готов, и мистеру Пиквику Объявили, что теперь он может идти в камеру. "Где я буду спать сегодня?" Спросил мистер Пиквик. "Мы еще и сами хорошенько не знаем, Отвечал дюжий тюремщик. Завтра вам отведут постоянную квартиру, И вы заживете на славу. В первую ночь вам будет немножко беспокойно, но Завтра мы все уладим". После непродолжительных переговоров оказалось, Что у одного из сторожей есть запасная постель, Которую он дает напрокат, и мистер Пиквик с радостью Согласился воспользоваться ею на эту ночь. "Пойдемте, я вам ее покажу, сказал владелец постели. Она невелика, но для спанья другой такой не сыщешь. Так ловко, что не расстался бы. Пожалуйте, сэр, сюда". Они прошли внутреннюю решетку и спустились куда-то Вниз по небольшой лестнице всего в несколько Ступеней. Ключ щелкнул, и мистер Пиквик первый раз в Жизни очутился запертым в стенах долговой тюрьмы.