Глава 45, Чт. 2

Мистер Стиггинс не говорил своим слушателям, Чтобы они были на страже против тех низких торгашей Нашей религии, у которых не хватает ни смысла, Ни чувства, чтобы уразуметь ее простые великие Доктрины. Он не сказал им, что для общества эти Шарлатаны опаснее всякого вора и убийцы, Что они улавливают в свои сети самых невежественных И слабых, клеймят презрением и насмешкой все, Что есть у нас самого священного, и дискредитируют Своим лицемерием многие прекрасные секты, Целые корпорации хороших и честных людей. Ничего этого мистер Стиггинс им не сказал. Но так как он еще долго стоял, держась за Свой стул и, крепко зажмурив один глаз, Выразительно подмигивал другим, Всей компании, то нам остается прийти к заключению, Что все это он думал, но счел за лучшее Удержать при себе. Все время, пока тянулась эта замечательная речь, Миссис Уэллер заливалась горькими слезами громко Всхлипывала в конце каждого периода. Сэм сидел верхом на стуле, облокотившись обеими Руками на спинку, и смотрел на оратора необыкновенно Ласковым взглядом, что, впрочем, не мешало ему Перемигиваться со своим почтенным родителем, Который при начале речи казался удивительно Оживленным, но на половине начал клевать носом и к Концу совсем задремал. "Браво, браво, превосходно!" Закричал Сэм, когда красноносый наконец умолк и Принялся натягивать свои рваные перчатки. "Очень хорошо". "Надеюсь, это поможет тебе исправиться, Самуэль", проговорила торжественно миссис Уэллер. "Я тоже надеюсь, мамаша", отвечал Сэм. "Ах, если бы эти благочестивые слова могли запасть в Душу твоего порочного отца!" Продолжала миссис Уэллер. "Спасибо душенька, отвечал мистер Уэллер-старший. Как ты-то себя чувствуешь после них, Моя дорогая?" "Зубоскал! Воскликнула миссис Уэллер. "Заблудшая овца, человек, ослепленный мраком Невежества", сказал достопочтенный мистер Стиггинс. "Позвольте вам доложить, мой добродетельный пастырь, Отвечал на это веселый джентльмен. Что ж, если выбирать между моим мраком и вашим Светом, так лучше я буду ходить во мраке, Авось скоро дойду. Однако, миссис Уэллер, пегашка-то наша, Я думаю, застоялась. Если мы продержим ее этак до вечера, Она, чего доброго, заартачится, И я не буду виноват, если на обратном пути Ваше кресло очутится в канаве вместе с пастырем". При этом намеке достопочтенный Стиггинс схватил с Перепуганным лицом свою шляпу и зонтик и стал Убедительно настаивать на немедленном отъезде. Миссис Уэллер поднялась с места. Сэм проводил их до сторожки и почтительно Распрощался с супругой своего родителя. "Адью, Сэмми, сынок", сказал этот джентльмен. "Какое еще там адью?" Спросил Сэм. "Ну, прощай, до свидания или как там Тебе больше нравится." "А, вот оно что. Прощай-прощай, старый хрен". "Сэмми, заговорил вдруг шепотом мистер Уэллер, Оглянувшись через плечо, чтобы удостовериться, Что его не подслушивают. Сэмми, Поклонись твоему старику и передай ему от меня, Что если бы паче чаяния он переменил свои мысли Насчет тюрьмы, то есть и всего прочего, Так пусть только пришлет мне сказать, А уж я его вызволю. Мы, я и один мой знакомый столяр, Придумали великолепнейший план. Фортепиано, Сэмми, фортепиано". Тут мистер Уэллер легонько толкнул сына в грудь и Отступил шага на два, чтобы лучше судить о Впечатлении, которое должны были произвести на него Эти слова. "Какое фортепиано? Ничего не понимаю", сказал Сэм. "Фортепиано, Сэмми, не настоящее, Понимаешь, а как будто. Оно не будет играть, пояснил мистер Уэллер с тем Же таинственным видом. Он возьмет его напрокат". "И что же из этого выйдет?" Спросил Сэм. "Возьмет напрокат и больше ничего. Ну а потом пришлет сказать моему приятелю столяру, Чтоб он взял его назад. Смекаешь теперь?" "Нет". "Эх ты, голова! Отчего, кажется, проще понимаешь, оно пустое внутри. Твой старик влезет в него и с руками, И с ногами, и со шляпой, со штиблетами, А дышать будет через ножки. Мы их просверлим, а там махнем в Америку. Дело с концом. А американцы его не выдадут, Ни за что не выдадут, Сэмми. Особенно когда узнают, что у него водятся деньжонки. И будет он там жить себе да поживать, Пока не умрет миссис Бардели или пока не повесят Додсона и Фога. А этого недолго ждать, сынок, помяни мое слово. Тогда он вернется домой, сочинит книгу об Американцах и окупит все свои издержки да еще с Процентами, особенно если раскатает их, Как они того стоят". Почтенный джентльмен изложил все эти подробности Своего заговора с необыкновенным жаром и затем, Как бы боясь ослабить посторонними разговорами Эффект своего поразительного сообщения, отдал сыну Молодецкий поклон и исчез. Нахохотавшись вволю, мистер Уэллер-младший только Что собрался наведаться к мистеру Пиквику, Когда увидел, что этот джентльмен идет ему Навстречу. "Сэм, сказал мистер Пиквик. "Что прикажете, сэр?" Отвечал Сэм. "Я хочу немного пройтись по тюрьме. Пойдем со мной. Смотри-ка, Сэм, сюда идет один наш знакомый", Прибавил, улыбаясь, мистер Пиквик. "Который, сэр? Джентльмен с черной капной на голове или интересный Узник в грязных чулках?" Ни тот, ни другой. Тот, о ком я говорю, ваш старый приятель, Сэм. Мой? спросил с удивлением мистер Уэллер. Вы должны хорошо его помнить, иначе у вас очень Короткая память, продолжал мистер Пиквик. Ц-ц-ц, молчите, ни слова. Вот он. И только что он это сказал, как мистер Уэллер Увидел подходившего Джингля. Он не имел теперь того жалкого вида, Как во время первой своей встречи с мистером Пиквиком. На нем был его собственный поношенный Сюртук, вырученный от ростовщика с помощью нашего Друга. Из-под жилета виднелась чистая рубашка, И волосы были острижены и приглажены. Он был по-прежнему страшно бледен и худ, И пока он медленно подходил, опираясь на палку, Нетрудно было заметить, что он много выстрадал от Нужды и болезней, был очень слаб. Он снял шляпу в ответ на поклон мистера Пиквика И очень смутился, увидев Сэма. Следом за ним выступал мистер Иов Троттер, Который при всех своих прегрешениях, Надо отдать ему справедливость, отнюдь не страдал Недостатком привязанности к своему товарищу и другу. Он был все такой же оборванный грязный, Но уже не казался таким голодным, Как в тот день, когда он так поразил своим Видом мистера Пиквика. Почтительно сняв шляпу перед этим джентльменом, Он пробормотал несколько бессвязных слов Благодарности и сказал, как послышалось Сэму: "Вы спасли нас от голодной смерти". Хорошо, хорошо, перебил его с некоторым нетерпением Мистер Пиквик. Ступайте с Сэмом следом за нами. Мне нужно поговорить с мистером Джинглем. Мистер Джингль, можете вы ходить без его помощи? Конечно, сэр, пойдемте. Не слишком скоро. Ноги дрожат, голова кружится, все колесом, Как при землетрясении. Возьмите меня под руку, сказал мистер Пиквик. Нет, зачем же? Лучше не надо. Пустяки. Давайте вашу руку, обопритесь на меня. И чтоб положить конец смущению и нерешимости Больного, мистер Пиквик спокойно взял его руку, Продел под свою и повел его за собой, Не прибавив больше ни слова. В продолжение всей этой сцены на лице мистера Уэллера было написано такое глубокое, Всепоглощающее изумление, что не передать никакими Словами. В первую минуту он только молча переводил Глаза с Иова на Джингля и с Джингля на Иова, потом покачал головой и пробормотал Вполголоса: "Ах, черт возьми, вот это так штука, Черт возьми!" Повторив это заклинание, По крайней мере, раз десять, он, По-видимому, окончательно утратил всякую способность Речи и принялся опять таращить глаза то на того, То на другого в безвыходном недоумении. Где же вы, Сэм? Спросил, оборачиваясь, мистер Пиквик. Иду, сэр, отвечал мистер Уэллер, машинально следуя За своим господином и все-таки не отводя глаз от Лица Иова Троттера, который шел рядом с ним, Безмолвный и приниженный. Несколько минут Иов не поднимал глаз от земли. Между тем мистер Уэллер, поглощенный своим Созерцанием, стукался лбом со всеми встречными, Сшибал с ног маленьких детей, натыкался на лестницы Двери, ничего не замечая. Наконец, Иов робко взглянул на него исподлобья и Сказал: "Как поживаете, мистер Уэллер?" Да это в самом деле он! Закричал Сэм. И удостоверив таким образом в Собственном сознании личность мистера Троттера, Он хлопнул себя по ляжке и вылил свои потрясенные Чувства в протяжном пронзительном свисте. Обстоятельства переменились, сэр, Сказал Иов. Мда, похоже на то, Отозвался мистер Уэллер, обозревая с откровенным Удивлением лохмотья своего спутника. И кажется, нельзя сказать, мистер Троттер, Чтобы эта перемена была к лучшему. Как выразился один джентльмен, когда ему подсунули Два фальшивых шиллинга в обмен за настоящую Полукрону. Какой там к лучшему? Подхватил мистер Троттер, качая головой, Теперь уж без обмана. Мистер Уэллер. Слезы, прибавил он, И в глазах его промелькнуло на миг прежнее Лукавство. Слезы не единственное доказательство горя И далеко не лучшее. Правда, проговорил выразительно Сэм. Слезы могут являться и по заказу, Мистер Уэллер. Знаю. Есть молодцы, у которых они всегда наготове и Которые умеют выжимать их по мере надобности. Я сам знавал таких. Да. Но вот это и это не так легко Подделать, мистер Уэллер. И вы не можете себе представить, как тяжело оно Достается. С этими словами мистер Троттер притронулся рукой к Своим завалившимся желтым щекам, Потом отогнул обшлаг рукава и показал руку такой Невероятной худобы, что казалось, только тронь ее Пальцем, и она переломится пополам. Господи, как вы до этого дошли? Что вы делали? закричал в ужасе Сэм, Невольно отступая перед этой картиной. Ничего, отвечал Иов. Ничего? Вот уже несколько недель, как я ровно ничего не Делаю столько же почти ем и пью. Одним быстрым, проницательным взглядом Сэм Уэллер Окинул всю фигуру мистера Троттера с его испитым Лицом и оборванным платьем и, неожиданно схватив его За руку, потащил за собой. Постойте, мистер Уэллер, куда вы? Пролепетал испуганный Иов, делая тщетные усилия Ускользнуть из цепких лап своего бывшего врага. Нечего тут, идем. И мистер Уэллер не удостоил его дальнейших Объяснений, пока они не пришли в буфет. Здесь он спросил кружку хорошего портера, Которая была немедленно подана "Пейте, Сказал Сэм, все до капли. Когда выпьете, переверните кружку вверх дном, Чтоб я видел, что лекарство принято аккуратно". "Но, право, мистер Уэллер, бормотал озадаченный Иов. Я не знаю..." "Пейте!" Повторил повелительно Сэм. Ободряемый таким образом, мистер Троттер поднял Кружку к губам и принялся тянуть портер маленькими Глоточками, пока не осушил все до самого дна. Он приостановился всего один раз, чтоб перевести Дух, но даже и тут не отнял кружку ото Рта. Через несколько минут она опустела, И он опрокинул ее кверху дном. Ни одной капли не вылилось на пол, Только пена медленно сползала вниз и собиралась по Краям. "Ловко, сказал Сэм. Ну, как вы себя теперь чувствуете?" "Лучше, сэр, право лучше", отвечал Иов. "Разумеется, лучше, подтвердил мистер Уэллер Авторитетным тоном. Это все равно, как если надуть газом воздушный шар. Я, кажется, простым глазом вижу, как вы толстеете. Ну, а какого вы мнения насчет повторительной?" "Нет, мистер Уэллер, благодарю вас, Отвечал Иов. Лучше не надо. Боюсь опьянеть". "Ну хорошо. Так не желаете ли пройтись по части Съестного?" "Нет, сэр, я сыт. Мы недавно позавтракали. Спасибо вашему доброму господину. В три часа нам подавали жареную баранину с Картофелем и с подливкой". "Как? Он уже успел позаботиться о вас?" Воскликнул с удивлением Сэм. "Как же, сэр, он нас и кормит, и поит. Мало того, узнав, что мой господин был очень болен, Он нанял нам на свой счет отдельную комнату. Мы жили прежде в общей. И приходил навестить его ночью, когда все спали. Мистер Уэллер, продолжал Иов, и настоящие, Непритворные слезы засверкали в его впалых глазах, Это такой человек, такой человек, что я с радостью Положил бы за него свою душу. Я готов служить ему посмер--до последнего вздоха". "Нууу нет, приятель, уже это дудки", Проговорил вдруг Сэм с внезапной запальчивостью. "И не говорите. Я не потерплю". Мистер Троттер вытаращил глаза. "Слышите, любезный? Не смейте заикаться, повторил решительно Сэм. Я один ему служу и буду служить, Так и знайте. А теперь, когда мы с вами столковались, Продолжал мистер Уэллер, расплачиваясь за портер, Я открою вам один секрет. Я никогда не слыхал, никогда не видал на картинках И не читал ни в одной книге, чтобы ангелы Ходили во фраке и в штиблетах, И даже в очках, хотя за последнее не ручаюсь. Но верьте, не верьте, Иов Троттер, А я даю вам торжественную клятву: несмотря на свои Очки, несмотря на свой фрак и штиблеты, Этот человек настоящий ангел. И пусть кто-нибудь попробует сказать мне, Что я лгу". И, бросив этот вызов своему неведомому противнику, Мистер Уэллер положил в карман сдачу и, Не переставая энергично жестикулировать в Подтверждение только что высказанного им тезиса, Отправился в сопровождении Иова на поиски за Предметом своих восторженных похвал. Они нашли мистера Пиквика на тюремном дворе. Великий человек был поглощен горячим разговором с Мистером Джинглем и не обращал никакого внимания на Разношерстную толпу людей, наполнявшую двор. А между тем эта толпа заслуживала внимания во многих Отношениях. "Ну вот и хорошо, говорил мистер Пиквик, Когда Сэм и его спутник показались во дворе. Вы станете понемножку поправляться и тем временем Обдумайте хорошенько то, что я вам сказал. Когда вы почувствуете, что ваши силы достаточно Окрепли, вы мне скажете, и мы тогда потолкуем. А теперь ступайте-ка к себе. Вы устали. Вы слишком еще слабы, чтобы оставаться долго на Воздухе". Мистер Альфред Джингль, ни слова не говоря, Не обнаруживая ни следа своего прежнего оживления, Даже той мрачной шутливости, которую он напустил на Себя в тот достопамятный день, когда судьба так Неожиданно столкнула его с мистером Пиквиком, Низко ему поклонился и, сделав знак Иову, Чтоб тот не ходил за ним, медленно поплелся в Свою комнату. "Любопытные сцены, не правда ли, Сэм?" сказал мистер Пиквик, оглядываясь кругом с Добродушной улыбкой. "Очень любопытные, сэр", отвечал мистер Уэллер и Прибавил про себя: "Чудеса, да и только. Шельмеца Джингля и того разобрало. Оцепили глаза хоть побожиться". Площадь двора, где стоял теперь мистер Пиквик, Была не слишком велика, но все-таки настолько, Что на ней можно было с удобством играть в Мяч. Она замыкалась отчасти высокой стеной, Отчасти тем фасадом тюремного здания, Который был обращен к собору Святого Павла. По всему этому пространству бродили арестанты и Группами, и в одиночку. Многие стояли или сидели в самых разнообразных позах Привычного безделья. Большинство из них пребывали в тюрьме в ожидании Момента, когда их потянут в суд несостоятельных. Остальные были уже приговорены и отсиживали свой Срок, развлекаясь по мере сил. Были тут жалкие оборванцы, были франты. Многие были грязны, очень немногие чисты, Но все без исключения томились и скучали, Слонялись с каким-то потерянным видом, Без мысли цели, точно дикие звери в клетках Зверинца. Во всех почти окнах виднелись фигуры других Арестантов. Одни шумно разговаривали со своими Знакомыми во дворе, другие перебрасывались мячом с Кем-нибудь из игроков, третьи молча следили за Игрой. Растрепанные женщины в стоптанных башмаках Поминутно шмыгали через двор на кухню, Помещавшуюся в дальнем углу наискосок от ворот. В другом углу играли, визжали и дрались ребятишки. Стук падающих кеглей, возгласы игроков сливались со Всеми этими и еще множеством других звуков, И все это разрасталось в один сплошной неумолкаемый Гвалт. Только в маленьком деревянном сарайчике, В нескольких ярдах расстояния от всей этой суматохи Царил мертвый покой. Здесь лежало в ожидании судебного следствия тело Умершего накануне арестанта из канцлерского суда. Покойный был под опекой закона. Теперь, как и при жизни, лежал здесь безмолвным Свидетелем доброты и милосердия своего заботливого Опекуна. "Не желаете ли, сэр, наведаться к свистуну?" Предложил Иов Троттер. "Куда?" спросил мистер Пиквик. "К свистуну, сэр", сказал Сэм. "Что такое свистун? Какой-нибудь музыкант, флейтист или кларнетист?" "Нет, сэр. Это здесь такой человек, который продает Контрабандную водку", отвечал Иов. Мистер Троттер объяснил в коротких словах, Что так как в долговых тюрьмах водка и ром Строго воспрещены, а живущие там леди и джентльмены Высоко ценят именно этот сорт крепительных напитков, То тюремные сторожа часто устраивают из этого Спекуляцию, разрешая двум-трем арестантам торговать Потихоньку запрещенным товаром за известную мзду. "Теперь этот обычай распространился во всех долговых Тюрьмах, сэр", заключил мистер Троттер. "Отличный обычай", подхватил Сэм. Во-первых, сторожа при таком положении вещей уже не Пропустят ни одного контрабандиста, который вздумал Бы заниматься своим ремеслом, не заплатив им Положенной взятки. Во-вторых, их хвалят в газетах за Бдительность и усердие. Оно и выходит двух зайцев одним выстрелом. "Именно, сэр. Двух зайцев одним выстрелом. Совершенно справедливо", подтвердил мистер Троттер. "Но разве тюремное начальство никогда не делает Обысков?" спросил мистер Пиквик. "Как не делать? Делает", отвечал Сэм. Но сторожа всегда знают об этом заранее и Предупреждают свистунов. Ну а тогда уж смотритель, ищущий себе свищи, Ничего не найдет. В это время они остановились у дверей одной каморки. Иов постучался, дверь отворилась, И на пороге показался джентльмен с нечесаной Головой. Когда они вошли, он запер дверь на крючок И начал ухмыляться. Мистер Троттер и Сэм тоже осклабились, И мистер Пиквик, полагая, что, может быть, этого Требует приличие, улыбнулся в свою очередь и уже не Переставал улыбаться до конца этого визита. Растрепанный джентльмен остался, по-видимому, Совершенно доволен этим мимическим объяснением. Засунув руку под кровать, он вытащил оттуда плоскую Глиняную фляжку, в которой могло быть около двух Кварт, и налил из этого хранилища три рюмахи джину, Которыми мистер Троттер и Сэм распорядились с Замечательным проворством. "Еще?" спросил свистун. "Нет, довольно", отвечал Иов. Мистер Пиквик расплатился, дверь отворилась, И они вышли, причем растрепанный джентльмен Обменялся дружеским кивком с мистером Рокером, Который в эту минуту спокойно проходил мимо. Распрощавшись с нечесаным джентльменом, Мистер Пиквик обошел все лестницы, Все коридоры, побывал еще раз на дворе и еще Раз обошел всю тюрьму. На каждом шагу ему попадались все те же Мавинсы И Смангли. В каждом почти новом лице он узнавал Своих знакомцев, мясника или викария, Или лошадиного барышника. Везде была та же грязь, тот же гам, те Же общие характерные черты в каждом углу, В каждой щелке. В самом воздухе здесь чувствовалось что-то Тревожное. Никому не сиделось на месте, Все бесцельно толклись, суетились и сновали взад и Вперед, точно тени в лихорадочном сне. "Довольно с меня", сказал мистер Пиквик, Вернувшись в свою маленькую комнатку и бросаясь на Кресло. У меня голова идет кругом от этих картин. С этого дня я не делаю ни шагу за Порог своей комнаты. И мистер Пиквик сдержал свое слово. Три долгих месяца он безвыходно просидел в своей Камере. Он выходил подышать воздухом только ночью, Когда все его товарищи уже спали или проводили время За картами и пивом. Его здоровье начало заметно подаваться. Но ни увещания Пэркера, ни настоятельные просьбы Друзей, ни вечное ворчание мистера Уэллера не могли Поколебать великого человека. Он остался тверд как скала и ни на йоту Не отступил от принятого им решения.