Глава 51, Чт. 2

Невзирая на то, что мистер Пиквик казался совершенно Сраженным этим известием, он был так мало посвящен в Местную политику, что решительно не мог составить Сколько-нибудь ясного представления об истинном Значении дерзкого заговора, о котором шла речь. Заметив это обстоятельство, мистер Потт вытащил из Кармана последний номер Итонсвилльской газеты и Торжественно прочел следующий параграф. "Подпольные интриги подлой клики желтых. Наш гнусный современник, этот трусливый, Пресмыкающийся гад, отрыгнул недавно черный яд своей Беззубой злости в тщетной надежде очернить Незапятнанное имя нашего знаменитого представителя в Парламенте высокородного Самуэля Слонки, Того самого Слонки, о котором мы предсказывали Давно, гораздо раньше, чем он достиг своего Теперешнего высокого положения, что он станет Гордостью и украшением страны и храбрым защитником Прав своих соотечественников. Наш пресмыкающийся современник, Говорим мы, дозволил себе недостойные шутки по Поводу подарка корзины для угольев накладного Серебра превосходной чеканной работы, поднесенного Этому достославному гражданину его благодарными Почитателями. Забыв всякий стыд, презренный писака осмелился Намекнуть, будто бы наш уважаемый мистер Слонки Значительно споспешествовал со своей стороны успеху Этого приношения, будто он внес больше трех Четвертей необходимой подписной суммы через Посредство одного близкого приятеля, своего Дворецкого. Неужели же не видит эта пресмыкающаяся Тварь, что даже допустив достоверность самого факта, Ореол славы досточтенного мистера Слонки сияет от Этого, если только возможно, еще ярче, Еще лучезарнее? Неужели омраченный рассудок этого пустомели не может Понять, что такое любезное и трогательное внимание к Пламенным желаниям избирателей должно навеки Привлечь к мистеру Слонки сердца его Соотечественников, по крайней мере, всех тех, Которые не хуже свиней. Другими словами, которые еще не пали так низко, Как наш вышеупомянутый безмозглый современник. Но таков уж обычный характер презренных подвохов Этой клики желтых иезуитов, и это далеко еще не Лучший образчик их интриг. Измена тлеет под пеплом. Объявляем во всеуслышание прямо и смело. Мы вынуждены высказать все и становимся под охрану Нашей страны и зорких представителей ее полиции. Объявляем смело и прямо, что в эту самую минуту Совершаются тайные приготовления к желтому балу. Бал будет дан в самом центре желтого населения в Желтом городе под управлением желтого Церемониймейстера. В числе приглашенных фигурируют четыре ультражелтых Члена парламента, и гостей будут впускать только по Желтым билетам. Но Содрогнется ли наш презренный современник от той Вести, которую он сейчас услышит? Пусть его--извивается в корчах бессильной Ярости, читая эти три слова. Мы будем там". "Вот, сэр, в каком виде положение дел", Сказал Потт, складывая газету и откидываясь назад в Полном изнеможении. В эту минуту хозяин гостиницы и лакей принесли обед. Мистер Потт приложил палец к губам знак того, Что он рассчитывает на скромность мистера Пиквика и Вверяет ему свою жизнь. Господа Боб Сойер и Бенджамин Аллен, непочтительно Уснувшие во время чтения великолепного отрывка из Итонсвилльской газеты, мгновенно проснулись, Как только услышали магическое слово "обедать", И, не теряя времени, уселись за стол с самым Завидным аппетитом. За обедом мистер Потт, снизойдя на несколько минут До обыденных житейских предметов, сообщил мистеру Пиквику, что его супруга по совету докторов, Которые нашли, что Итонсвилльский воздух ей вреден, Отправилась посетить некоторые фешенебельные Минеральные воды для восстановления здоровья и Бодрости духа. Это был деликатный способ Замаскировать тот прискорбный факт, Что миссис Потт при содействии своего брата Лейтенанта привела наконец в исполнение свою Давнишнюю угрозу о разводе и уехала совсем со своим Верным телохранителем, заручившись предварительно Письменным обязательством за подписью мистера Потта Выплачивать ей половину ежегодной выручки с Итонсвилльской газеты. Пока знаменитый журналист распространялся об этой и Других интересных материях, украшая свою речь Избранными местами из плодов своего творчества, Какой-то незнакомец суровой наружности, Высунув голову из окна Бирмингемского дилижанса, Остановившегося возле гостиницы, чтобы сдать письма И посылки, расспрашивал у прислуги, Может ли он рассчитывать на хорошую постель и другие Необходимые удобства, если остановится у них на Ночь. "Разумеется, сэр", отвечал ему сам хозяин. "Наверно? Могу я положиться на ваши слова?" Спросил незнакомец в манерах и тоне, Которого сквозила подозрительность. "Можете, сэр. Мы еще никого не обманывали", Сказал хозяин. "Хорошо. Кучер, я остаюсь. Кондуктор, подайте мой саквояж". Пожелав остальным пассажирам доброго вечера тоном Цепной собаки, незнакомец вышел из дилижанса. Это был приземистый джентльмен с жесткими черными Волосами, остриженными под гребенку и торчащими на Манер ежа или сапожной щетки. Осанка у него была величественная грозная, Манеры повелительные, глаза острые и юркие. И все вместе обличало большое самомнение и Уверенность в своем неизмеримом превосходстве над Всеми другими людьми. Хозяин велел проводить этого джентльмена в ту самую Комнату, которая первоначально предназначалась для Патриота и гражданина мистера Потта. При этом трактирный слуга был поражен одним очень Странным совпадением Лишь только были поданы свечи, Как незнакомец запустил руку в свою шляпу, Вытащил оттуда газету и углубился в чтение с тем Же самым выражением ядовитого презрения и Негодования, каким сверкали за полчаса перед тем Величественные взоры мистера Потта. Но кроме того, слуга заметил еще одну вещь: Ядовитое презрение мистера Потта было вызвано Газетой под заглавием "Итонсвилльский либерал", Тогда как теперешний незнакомец вознегодовал на Листок, озаглавленный "Итонсвилльская газета". "Пошлите мне хозяина", сказал незнакомец. "Слушаю, сэр". Хозяин явился. "Вы здешний хозяин?" спросил незнакомец. "Я, сэр". "Знаете вы меня?" "Не имею этого удовольствия, сэр". "Моя фамилия Слерк". Хозяин наклонил голову. "Слерк, сэр", повторил высокомерно незнакомец. "Теперь, любезный, вы знаете меня?" Хозяин почесал голову, посмотрел на потолок, На незнакомца и слабо улыбнулся. "Знаете вы меня теперь?" Повторил с раздражением незнакомец. Хозяин, видимо, усиливался что-то припомнить, Но не придя ни к какому результату, ответил наконец: "Нет, сэр, не знаю". "Праведный Боже! Воскликнул незнакомец, хлопнув кулаком по столу. Вот вам и популярность". Хозяин попятился к дверям, но мистер Слерк Пригвоздил его к полу уничтожающим взором и Продолжал: "Вот она, благодарность за долгие годы Кропотливого труда на пользу масс. Я выхожу из дилижанса промокший, усталый. Ни слова, ни звука. Где она, ликующая восторженная толпа? Никто не теснится вперед, чтобы приветствовать Своего бойца. Колокола безмолвствуют, Даже имя мое не возбуждает ни малейшего чувства Благодарности в этих одеревенелых сердцах. Недостаточно ли этого?" Заключил мистер Слерк, расхаживая из угла в угол в Величайшем волнении. Недостаточно ли всего этого, чтобы заставить Писателя навеки бросить перо и отказаться раз Навсегда от всякого общения с этой темной толпой?" "Не прикажете ли грогу с водкой, Сэр?" спросил хозяин вкрадчивым голосом. "С ромом", отвечал свирепо Слерк, Круто поворачиваясь в его сторону. Есть у вас огонь где-нибудь?" "Можно сейчас развести, сэр, если прикажете". "Чтобы он разгорелся к тому времени, как ложиться Спать. Нет, спасибо. Есть кто-нибудь у вас на кухне?" "Ни души, сэр. Огонь пылает, все разошлись, И дверь уже заперта на ночь". "Хорошо, я выпью свой грог на кухне". Мистер Слерк захватил величественным жестом свою Шляпу и газету и торжественно проследовал за Хозяином в этот скромный апартамент. Здесь он с молчаливым достоинством уселся к камину и Принялся за свою газету и за грог с тем Же видом презрения и ядовитой насмешки. Случилось по воле судеб, что в это самое время Над сарациновой головой пролетал злобный демон Раздора. Заглянув вниз от нечего делать, Он увидел Слерка, комфортабельно пристроившегося на Кухне у огонька, а в другой комнате Потта, Слегка возбужденного вином и приятными разговорами. Проказник-демон спустился с непостижимой быстротой в Вышеупомянутую комнату и в тот же миг, Забравшись в голову мистера Сойера, внушил ему Следующие слова: "Посмотрите, господа, ведь огонь-то потух, Этот дождь совсем захолодил воздух". "Это правда", согласился мистер Пиквик, Нервно поводя плечами. "Недурно было бы выкурить сигару у огонька на кухне. Как вы думаете?" добавил Боб, подстрекаемый, Разумеется, все тем же проказником-демоном. "Превосходная мысль, подхватил мистер Пиквик. Что вы на это скажете, мистер Потт?" Мистер Потт выразил свое одобрение, И четверо путешественников немедленно отправились на Кухню со стаканами в руках под предводительством Сэма, который предложил показать им дорогу. Незнакомец все еще читал. При входе наших путешественников он поднял глаза от Газеты и вздрогнул. Мистер Потт попятился назад. "Что с вами?" Спросил его шепотом мистер Пиквик. "Эта гадина", пробормотал Потт. "Где?" воскликнул мистер Потт, оглядываясь по Сторонам и боясь наступить на какого-нибудь Огромного слизня или паука. "Эта гадина, повторил мистер Потт, Дотрагиваясь до руки мистера Пиквика и указывая на Незнакомца. Эта гадина Слерк, издатель "Либерала"". "Не лучше ли нам уйти?" Шепнул мистер Пиквик. "Никогда, Сэр, ни за что". С этими словами мистер Потт решительно занял позицию По другую сторону камина и, выбрав номер газеты из Своей пачки, с вызывающим видом, в свою очередь Углубился в чтение. Само собой разумеется, что Потт читал "Либерала", А мистер Слерк "Итонсвилльскую газету", Причем каждый из этих джентльменов выражал свое Презрение к сочинениям другого горьким смехом и Саркастическим фырканьем. Вскоре, впрочем, оба перешли к более открытым Манифестациям. Послышались лаконические фразы: "Нелепость, Безобразие, чепуха, подлость, грязно, Мерзко, гиль, помои" и другие критические замечания Такого же характера. Боб Сойер и Бен Аллен наблюдали эти красноречивые Симптомы взаимной ненависти соперничества с Затаенным наслаждением, придававшим особенный вкус Их сигарам, которые оба они нещадно дымили. Заметив, что огонь перестрелки начинает утихать, Повеса Боб поклонился мистеру Слерку с величайшей Учтивостью и сказал: "Не позволите ли вы мне, Сэр, пробежать эту газету, когда прочтете ее сами?" "Сделайте милость. Только едва ли вы найдете что-либо, Стоящее внимания во всем этом презренном Бумагомарании", отвечал Слерк, Бросая сатанический взгляд на своего соперника. "Я могу одолжить вам вот этот листок, Если хотите, произнес бледный от ярости Потт Голосом, дрожавшим по той же причине. Ха-ха! Я уверен, вас позабавит нахальство этого Писаки". Ужасные слова "бумагомарание" и "писака" были Произнесены с особенным ударением, И лица обоих издателей запылали вызовом и угрозой. "Празнословие этого подлого глупца просто Отвратительно", сказал Потт, обращаясь к мистеру Бобу Сойеру, но бросая угрожающий взгляд на мистера Слерка. Мистер Слерк захохотал во все горло и, Сложив газету так, как будто собирался перейти к Следующему столбцу, объявил, что не может не Смеяться нелепостям этого олуха. "Какое непроходимое невежество!" Воскликнул Потт, становясь из красного пунцовым. "Читали ли вы когда-нибудь дикие бредни этого Юродивого?" спросил Слерк, обращаясь к Бобу Сойеру. "Никогда. Разве они так уж плохи?" "Возмутительны, ниже всякой критики". "Нет, это положительно переходит всякие границы", Возгласил Потт, притворяясь углубленным в чтение. Слерк протянул газету Бобу Сойеру и сказал: "Если у вас хватит мужества пробежать весь этот Набор бессмысленных фраз, беззубых шпилек, Низости, коварства, вероломства, измены и лицемерия, Вы будете, по крайней мере, вознаграждены Удовольствием посмеяться над безграмотным слогом Этого пустомели". "Что вы сказали, сэр?" Закричал Потт, дрожа от ярости. "Не ваше дело, сэр", отвечал Слерк. "Безграмотный пустомеля, так, кажется, Вы изволили выразиться, сэр". "Да, сэр, отвечал Слерк, безграмотный пустомеля или, Пожалуй, несноснейший болтун, если вам это больше Нравится. Ха-ха-ха!" Мистер Потт не дал словесного ответа на эту Остроумную выходку, но спокойно сложил "Либерала", Бросил его на пол, придавил каблуком, Торжественно плюнул на него и швырнул в огонь. "Вот, сказал мистер Потт, величественно отступая Назад, вот как бы я поступил с этой змеей, Автором всей этой мерзости, если б, К счастью для него, меня не удерживали законы моей Родины. Да, господа, если б не это соображение, Я бы разделался с ним, как он того стоит". "Начинайте, я жду! Закричал клерк, вскакивая на ноги. Я не вашей породы, сэр. Я никогда не прибегну к закону в подобном случае. Ну что же, начинайте". "Слушайте, слушайте, слушайте", Провозгласил Боб Сойер. "Что может быть благороднее кулачного боя?" Заметил Бен Аллен. "Когда же вы начнете, сэр? Право, я теряю терпение", подхватил Слерк, Возвышая голос. Мистер Потт метнул на него Презрительным взглядом, способным оледенить самое Пламя. "Ну, что же вы задумались? Разделывайтесь с ним, как он того стоит", Прокричал Слерк еще пронзительнее. "Не хочу", отвечал Потт. "А, вы не хотите, не хотите, подхватил Слерк Вызывающим тоном. Слышите, господа, он не хочет. Не то чтобы он боялся, нет, он только не Хочет. Ха-ха-ха!" "Сэр, завопил Потт, окончательно выведенный из себя Этой жестокой насмешкой, сэр, объявляю здесь во Всеуслышание, я смотрю на вас как на ехидну, Как на гнусную пресмыкающуюся зловредную тварь. Я считаю вас человеком, который поставил себя вне Всякого покровительства законов своим бесстыдным, Наглым, возмутительным поведением. Для меня вы как лично, так и в политическом Смысле не более как ехидна, отвратительная скользкая Гадина. И я..." Но оскорбленный либерал не дождался конца этой Тирады. Схватив свой саквояж, предусмотрительно Набитый разным движимым имуществом, Он завертел им воздухе и, обрушив его с Оглушительным треском на голову своего врага как раз Тем местом, где лежала полотняная щетка, Заставил того растянуться во весь рост на полу. "Господа, закричал мистер Пиквик, Когда мистер Потт вскочил на ноги и, в свою Очередь, вооружился лопаточкой для угля. Господа, образумьтесь, ради бога! Эй, кто-нибудь, помогите! Сэм, сюда! Умоляю вас, господа, Да помогите же мне их разнять". И, оглашая воздух этими бессвязными восклицаниями, Мистер Пиквик бросился между сражающимися как раз Вовремя, чтобы получить в один бок удар саквояжем, А в другой угольной лопаткой. Не беремся решать, какие побуждения руководили двумя Представителями итонсвилльского общественного Мнения. Были ли они ослеплены своей ненавистью или, Напротив, будучи оба тонкими мыслителями, Слишком ясно понимали всю выгоду иметь между собой Третье лицо, на которое сыпались бы все их удары. Достоверно одно: ни тот, ни другой не обращали ни Малейшего внимания на великого человека и, Храбро нападая друг на друга, продолжали действовать Лопатой и саком с изумительным рвением. Не подлежит никакому сомнению, что мистеру Пиквику Пришлось бы сильно пострадать за свое человеколюбие, Если бы Сэм, услышавший крики своего господина, Не подоспел ему на выручку. Схватив в углу мешок из-под муки, Находчивый молодой джентльмен нахлобучил его без Дальнейших церемоний на голову могущественного Потта И моментально прекратил драку этим простым, Но действенным способом. "Отнимите саквояж у этого бесноватого, Кричал мистер Уэллер Бобу Сойеру и Бену Аллену, Которые до сих пор довольствовались тем, что бегали Вокруг интересной группы с ланцетами в руках, Готовясь приступить к кровопусканию по первому Требованию. Перестаньте барахтаться, негодный забияка, Или я вас задушу". Испуганный этой угрозой и совершенно выбившийся из Сил либерал беспрекословно дал себя обезоружить. Тогда мистер Уэллер снял мешок с головы Потта и Выпустил его на свободу, сказав: "Ступайте спать сию Же минуту, или я завяжу рты вам обоим и Уложу вас на одну кровать, и тогда деритесь себе Сколько влезет. Не беспокойтесь, Я не испугаюсь и дюжины таких, как вы. А вы, сэр, пожалуйста, за мной, Заключил Сэм, обращаясь к своему господину. Вам тут не место". С этими словами мистер Уэллер взял за руку ученого Мужа и преспокойно увел его из кухни. Между тем хозяин гостиницы при содействии слуг и под Верховным надзором господ Бена Аллена и Боба Сойера Развел издателей по разным номерам. По дороге оба соперника продолжали изливать свою Ярость в кровожадных угрозах, расточая друг другу Жестокие, хотя довольно туманные клятвы сойтись на Смертный бой не позже завтрашнего утра. Но по зрелом размышлении оба пришли к заключению, Что, в конце концов, печать есть самое страшное из Оружий, и на этом основании подняли, Не теряя времени, ожесточенную битву на бумаге, Прогремев своею храбростью на весь Итонсвилль. На другое утро наши путешественники узнали, Что оба журналиста уехали чуть свет в разных Дилижансах. А так как погода прояснилась, То и сами они, не откладывая в долгий ящик, Пустились в путь к цели своего странствования.