Ду Цзычунь, Часть 4

У этих двух жалких изможденных кляч Были навеки незабвенные лица его покойных отца И матери. Ну, Так зачем ты сидел на вершине горы Эмэйшань? Сознавайся сейчас же, не то плохо придется твоим Родителям. И все же, несмотря на эту страшную угрозу, Ду Цзычунь снова не дал ответа. Ах ты, неблагодарный сын! Эй вы, черти, Бейте их, сдерйте с этих кляч все мясо, Перешибите им все кости. Черти схватили железные бичи и начали хлестать двух Старых лошадей без всякой пощады и милосердия. Удары сыпались дождем со всех сторон. Бичи со свистом разрезали ветер, Сдирая шкуры, ломая кости. А эти старые клячи, его отец и мать, Превращенные в скотов, дергаясь всем телом от боли, С глазами, полными кровавых слез, Испускали ржание, похожее на стоны. Ду Цзычунь был вне себя от горя, Но, вспомнив наказ старика, крепко зажмурил глаза. И вдруг До его ушей почти беззвучно донесся Тихий голос. Не тревожься о нас. Что бы с нами ни случилось, Лишь бы ты был счастлив. Это для нас высшая радость. Пусть грозится владыка преисподней, Не отвечай ему, Если так надо. О, Это был хорошо знакомый нежный голос Его матери. Ду Цзычунь невольно открыл глаза. Одна из лошадей, бессильно лежавших на земле, Грустно и пристально глядела ему в лицо. Его мать Посреди нестерпимых мук была полна Сочувствия к сыну И совсем не сердилась за то, что из-за него Черти хлещут ее Железными бичами. Ду Цзычунь Забыл все предостережения старика. Бегом, чуть не падая с ног, бросился он к Полумертвой лошади, обеими руками обнял ее за Шею и, ручьем проливая слезы, громко Закричал. Матушка, матушка, матушка! При звуке собственного голоса Ду Цзычунь вдруг Очнулся. Он по-прежнему стоял у западных ворот Лояна, Залитых сиянием вечернего солнца. Подернутое весенней дымкой небо, Тонкий трехдневный месяц, непрерывный поток людей и Повозок все было таким же, как тогда, Когда он не полетел еще на гору Эмэйшань. Ну что, Разве ты годишься мне в ученики? Сказал с усмешкой старик, на один глаз кривой, На другой глаз косой. Ду Цзычунь с лицом, еще мокрым от слез, Крепко сжал руку старику. Да пусть бы даже я стал магом-отшельником. Разве можно молчать, когда перед Дворцом Бесчисленных Душ хлещут бичами твоих отца и мать? Если б ты промолчал, знай, я бы убил тебя На месте. Ну, Кем же ты хочешь стать теперь? Кем угодно, Лишь бы жить честно, По-человечески. Не забывай же своих слов. Прощай. Мы с тобой больше не встретимся. Те Гуанзы пошел было прочь с этими словами, Но вдруг остановился и повернулся к Ду Цзычуню. О, к счастью, вспомнил! Есть у меня маленький домик на южном склоне горы Тайшань. Дарю этот домик тебе вместе с полем. Ступай туда и поселись там. Как раз сейчас Персики в полном цвету. Весело добавил он.