Ядвига

Рассвет вспорол застывший горизонт, как штык живую плоть при рукопашном. В замерзшем городе – голодном, но бесстрашном, от жизни к смерти метрономный счет. В блокадных снах приходят снова дни, в которых еще живы братья. Трое! Еще не раздавило счастье горем, и назначение у простыни – еще не саван. Город не в тисках… И смех не превратился еще в вой над гордою, цветущею страной сирен и матерей над чадами в руках. Все на казарменном, чтобы не тратить сил, которых нет и так, и спим, и служим на телефонной станции. Простужен и хвор – все тридцать пять из тридцати пяти. Короткий сон прервал ночной фугас, обрушив угол коммутаторного зала, Но ни одна из девушек не встала, За пультом оставаясь. Случай спас! Прозрачными до косточек руками, торчащими из рукавов пальто, меня не может убедить никто отбросить штекеры с витыми проводами! Мне восемнадцать, я еще жива, еще в строю, в отдельном батальоне в связном армейском гарнизоне, и фронт мой здесь, у смерти на краю! Не верьте подлым лживым языкам! Мы не одни, коль в телефонной трубке, Есть голоса пусть слабые, пусть хрупки, Вы ждите, ждите своего звонка! Мне девяносто семь – нет памятней рассвета, когда в наушниках взорвался счастья крик! И весь народ к динамикам приник, смеясь и плача через смех – ПОБЕДА!!! Мой Ленинград, мой город непокорный, Мы общей болью связаны с тобой! Ты наградил меня такой судьбой, Ты – жизнь моя, источник чудотворный!