Небо дрожало с отливом стали

Небо дрожало с отливом стали — На пороге щербатом Мама сидела монументально, Голову сжимая руками; Не могла ни заплакать, ни сдвинуться с места — Война забирала сына-подростка, Как топливо, как горстку хвороста, Кидала в своё ненасытное жерло. Иван трясся в машине по хлипкому марту, Узелок трясся с ним на коленях, Машину вело по размытым колéям, Увозя ивана с собой безвозвратно. В узелке крохи мирного времени: Пироги, хлеб, сало, нательное, Оберегом отдельным Перенять часть тяжкого бремени Повис на шее отцовский георгиевский крест. Но он не поможет в войну ивану, Его в казарме у сонного стянут, И богом не сотворится чудес. В пехотном училище в киеве Иван не проучился и года, По фронту неслась штормовая погода, Наших на юге нещадно громили. Двух школ невыпускником был брошен С ампуломётным отрядом В пекло под сталинградом Врага отгонять непрошенного. И с ним юнцов две тысячи В окопах, под танками, за пулемётом Сражались и погибали бессчётно Из того же училища. И было ужасно трудно, И месяцами не спали, Друг друга толкали: «эй, парень! Не спи, выпадут зубы». Зимой отморозил ногу, Уснув за своим лафетом, Нога ныла и жарким летом, А до берлина шагов ох, как много! Ночами на территории рыли, Ведь днём не поднять макушку, Тут же возьмут на мушку, И вот покрываешься пылью. Рыли и хоронили и беспрестанно рыли, Окопы, траншеи, братские могилы, Пока не иссякали силы — Своим, немцам, румынам. А жизнь отовсюду брезжила, И солнце отогревало землю, И среди воя снарядов женскому стону внемля, Нашли одну в погребе бедную, Мать её у колодца — осколком, Ведро опрокинулось, воду Впитала иссохшая почва; Наводчик, Опытный среди прочих Сорокалетний мужчина, Совершил невозможный подвиг — Принял у женщины роды. За это не награждают чином, Не вешают на грудь звёзды, Об этом не поют маршей... Но и став на целый век старше, Иван почитал тот момент грандиозным. Дальше варшава и годы военной службы В распиленной гдр, и он победитель Следит за миром столько же бдительно, Не зная, как этому миру он нужен.