Журчат ручьи

По бульвару мрачно шел прохожий. Пели птицы трели про апрель. Нес прохожий толстый чернокожий, Многоуважаемый портфель. Шел мужчина чинно и солидно, презирая птичий Перезвон. По лицу мужчины было видно, Что весну не одобряет он. И вся эта весна ни к чему. И песня не нужна никому. И вешняя вода ерунда, Да, да, ерунда. Бегут ручьи, Летят скворцы. И тает лед, и сердце тает. И даже пень В апрельский день Березкой снова стать мечтает. Веселый шмель гудит весеннюю тревогу. Летят веселые, задорные скворцы. Летят скворцы Во все концы. Весна идет, весне дорогу! Все вокруг волшебно и чудесно, Но прохожий давится и ворчит. Вот ручей журчит, а неизвестно, Для чего и почему журчит. Налетел и побежал по лужам мелкой рябью Ветер-озорник. Заворчал, надвинул шапку туже и сердито поднял Воротник. Ему эта весна ни к чему И песня не нужна никому. И вешняя вода ерунда, Да, да, Ерунда. Но! Бегут ручьи, Летят скворцы. И тает лед, и сердце тает. И даже пень в апрельский день березкой Снова стать мечтает. Веселый шмель гудит веселую тревогу. Летят веселые, задорные скворцы. Летят скворцы Во все концы. Весна идет, весне дорогу! Веселый Шмель гудит весеннюю тревогу. Летят веселые, задорные Скворцы. Летят скворцы Во все концы. Весна идет, весне Дорогу!