Дyши серые

Белой метели вой. Еле окутал снег. Не доглядел конвой, И зек ушел в побег. И приняла тайга Вылив свой лунный свет На каторжного зэка Сороком в пятнадцать лет. Ноги вязнут до колен в море белое. Но не холодно ничуть телу пенному. Зря вы, кумовья, тревогу трезвоните. На косьей пути меня Не догоните. Мысли летят домой. Может, поможет Бог. Но вдруг во мрак ночной вывернул серый волк, Встал и оскалил пасть. С виду матерый лис. Что ж ты попутал масть? Иль не признал своих? Из-за пазухи достал нож отточенный. Заиграли у волка глазки волчьи. Ну, давай же, налетай! Чего ты делишься? Ну давай, матерые, силой Померимся. Сжал в кулаке перо, Хрипло сказал ему: "Слышь, со спины в подло. Делай лицом к лицу". Ну а на сердце жуть, Душу терзая, рвет. Кто же в последний путь Первым из нас пойдет? И завязался бой. Волк не свернул назад, Кинулся он на грудь И разодрал бушлат. Кинулся и попал На острие ножа. Взвизгнул, упал на снег И закатил глаза. Белой Метели вой. Надо бежать опять. Но кто-то крикнул: "Стой, Стой или буду стрелять". Но на угрозы те, Будто глухонемой, Не повернув назад, Путь он продолжил свой. Выстрел грохнул над тайгой эхом медленным, И упал зэка лицом в пух серебряный. Слева волк, а справа он оба Первые. Вот и встретились они, Души серые.