Брусничная.

Берега течёт из меня как река. Руку моет рука и обратно никак. Это порука вникай в историю головника, Вторию и голодный как волк. Тут будет толк, но не умолкни на ум никак. Не смею путать берега, пусть и широка граница Заповедника, в котором всё наверняка. Смеюсь при виде дурака, да коли как и ещё Как, когда я сам этот дурак. Что же не так? Бывает, подступит тут где-то под Сердцем и будто в глаза из баллона с перцем. Но надо держаться, ладони вспотели, дрожь по телу от Того, что понял, как тебя нагрели те, кого лелеял. Неужели вот из-за чего дожили око, Сняв с блока третье око, что было вплетено коком. И кто стоял у истока? Зачем так жестоко? Пока не вышло боком, лучше дёрну стоп-кран. Там, где кружится снег над головой, Над холодной зимней Москвой. Я продрог и промок насквозь. Не заболеть бы столичной тоской. Я так хочу домой, хочу домой. Я так хочу домой, хочу домой. Я так хочу домой, хочу домой. Я так хочу домой. Кто не готов идти вперёд, так и останется тут, Перебирая в памяти крохи лучших часов и минут, Так и не поняв истинную суть всей этой игры, Наблюдая за другими из своей норы. До времени, до поры этот порыв хранят дворы, Принимая как дары то, что уже не повторим. Календари, сколько лет и зим в этой грязи. Это не просто отказаться от всего ради главной Стези. А надо ли? Это что где-то задали? Мы не из тех, кто падали из-за какой-то падали. Не правда ли? Прекрасно лишь то, что вдали. И сколько ни моли или мели, ты либо знаменит, Либо на мели. Мало ли какие повороты могут быть. Потом же это себе не простишь. Упустить свой самый важный в жизни шанс, Ничего не сделав, никуда спустив аванс. Там, где кружится снег над головой, Над холодной зимней Москвой. Я продрог и промок насквозь. Не заболеть бы столичной тоской. Я так хочу домой, хочу домой. Я так хочу домой, хочу домой. Я так хочу домой, хочу домой. Я так хочу домой.