Да капо E

Союз тринадцать, соратник Хьюстон. Здесь На одном треке сегодня. Я. Все начинаю заново. Невероятные приключения Эльдара Рязанова. Да капа прописана очередная капа. Не докапывай меня, брат. Если погребальная яма, возможно, я оставлю прошлое Не растаможенным и буду с этим жить. Когда принцесса на горошине мое нутро опять Тревожно, ведь снова перепутал простые вещи со Сложными. Городское утро через окно шумит коршун и Через лесопарки заросшие ищет смысл жизни, Хотя б на этот вечер. Добавления испытания своим худым предплечьем. Голова на плечи. Думал, станет легче. Но с чего бы? Все мысли отданы на съедение Голодным микробам. Наша судьба это вещь неосязаемая. Когда все закончено, выйдет ли начать все заново? Перелотайным моментом был чудный сон, и не было Повода в агонии думать, что ты почти сломан. Стол пепел из двух зол. Выберу алый горизонт. Это романтика дурака в мире, что попросту кем-то Нарисовано. Не стой, беги. Тело молодое, дядя. Хули то ли беда, что тонули? А просто повод начать все сначала. Чем чревато вату катать во сне тугой в натуре Полюби жену, заведи себе чау, чау, Чау. Молодость в эти ретабильно бунтовать стала. Бери места, что дают, отцепись от концертного зала. Но пока бабка на двое сказала, что для тебя Есть фашизм. Не гоношись, дарю свет и веру вам, Ебана шиш. Шнурую обувь, отбиваю грязь старых Тропок. Опыт делал такое. Выйду под щелчок выбитых пробок. Нас было так много. Половина с кошмарами лома. Да капа память о них. Сейчас запишем, блядь, урни провод. По зыбучему дну я перебираю ногами тучи, Будто тяжелый люк в этой холодной яме. Да, капа ведь с нами Бог, а значит, хуй Бы с вами. Но, увы, мир болен шлюхами и Дураками. По зыбучему дну я перебираю ногами тучи, Будто тяжелый люк в этой холодной яме. Да, капа ведь с нами Бог, а значит, хуй Бы с вами. Но, увы, мир болен шлюхами и Дураками. Новый день старые схемы. Я начинаю заново искать в себе пробелы между черным И белым. Через проблемы я направляю тело в космос, Словно белый шум через сломанную антенну. Сколько можно было бы прятать себя от себя же, Затем перематывая недели в шелесте бумажек, Что исписаны давно вдоль и поперек о том, Как себя не берег. Еще керамбит крию среди строк, переступая порог Очередной зари. Город гасит фонари. Что ты мне не говори в довесок прогнозируя Перемещение методом панспермии к планетам, Что по любому нас закодируют, чувствуешь там свежий Воздух. Это свобода. Каждый день да капа, словно я тупо ошибка природы. Я могу дышать мертвым и разлагаться живым. Видимо, вам важен режим на ваших душах свих. Я стуча в преддверии боли новой, но за дверью Мое забвение, будто злодей, а за ним я. Он так и хочет возомнить себя корявым почерком, А мою душу взять и вырвать на Красную площадь На нервной почве. Авария, кювет, обочины. И кто-то вдруг будит мой сон, звеня в колокольчик. Ребят, я больше не в вашем строе рабочем. Вы все гораздо жадно пиздите за спину, Завидуя молча к небу подкинут все с нуля. Уже нечем помочь мне. Смотри мой номер. Я свободен, как птица. Феномен. Да-да. Вы не ослышались. Снова бардак на моем теле был Наколот впервые порта. Я пропадал и буду пропадать под ритм бита, Выпив пару бокалов. Айка взят на тестра, но трезвяне пока никак. И уже совсем скоро настанет повод бросить все, Дабы езду ускорить. По зыбучему дну я перебираю ногами тучи, Будто тяжелый люк в этой холодной яме. Да, капа ведь с нами Бог, а значит, хуй Бы с вами. Но, увы, мир болен шлюхами и Дураками. По зыбучему дну я перебираю ногами тучи, Будто тяжелый люк в этой холодной яме. Да, капа ведь с нами Бог, а значит, хуй Бы с вами. Но, увы, мир болен шлюхами и Мудаками.