Сказка о молодильных яблочках и живой воде, Pt. 1

Сказка о молодильных яблоках и живой воде. В некотором царстве, в некотором государстве жил да Был царь, и было у него три сына. Старшего звали Федором, второго Василием, А младшего Иваном. Царь очень устарел и глазами обнищал. А слыхал он, что за тридевять земель в тридесятом Царстве есть сад с молодильными яблоками и Колодец с живой водой. Если съесть старику это яблоко помолодеет, А водой этой умыть глаза слепцу будет видеть. Царь собирает пир на весь мир, Зовет на пир князей и бояр и говорит им: Кто бы, ребятушки, выбрался из Избранников, выбрался из охотников, Съездил за тридевять земель в тридесятое царство, Привез бы молодильных яблок и живой воды Кувшинец а двенадцати рылец. Я бы этому седоку полцарства отписал. Тут больший стал хорониться за среднего, А средний за меньшого, а от меньшого ответу нет. Выходит царевич Федор и говорит: Неохота нам в люди царство отдавать. Я поеду в эту дорожку, привезу тебе, Царю-батюшке, молодильных яблок и живой воды Кувшинец а двенадцати рылец. Пошел Федор Царевич на конюший двор, Выбирает себе коня неезженного, Уздает узду неузданную, берет плетку нехлестанную, Кладет двенадцать подпруг с подпругою не ради красы, А ради крепости. Отправился Федор Царевич в дорожку. Видели, что садился, а не видели, В какую сторону укатился. Ехал он близко ли, далеко ли, низко ли, Высоко ли. Ехал день до вечеру, Красно солнышко до закату и доезжает До распутья трех дорог. Лежит на распутье плита-камень, А на ней надпись написана: "Направо поедешь Себя спасать, коня потерять, налево поедешь коня Спасать, себя потерять, прямо поедешь женату быть". Поразмыслил Федор Царевич. Эх, давай поеду, где женату быть. И повернул на ту дорожку, где женатому быть. Ехал, ехал и доезжает до терема под золотой крышей. Тут выбегает красная девица и говорит ему: "Царский сын, я тебя из седла выну. Иди со мной хлеба-соли откушать и спать почивать". Нет, девица, хлеба-соли я не хочу. А сном мне дороги не скоротать. Мне надо вперед двигаться. Царский сын, не торопись ехать, А торопись делать, что тебе любо дорого. Тут красная девица его из седла вынула и в Терем повела, накормила его, напоила и спать на Кровать положила. Только лег Федор Царевич к стенке, Эта девица кровать живо повернула, Он и полетел в подполье, в яму глубокую. Долго ли, коротко ли, царь опять собирает пир, Зовет князей и бояр и говорит им: Вот ребятушки, кто бы выбрался из охотников Привезти мне молодильных яблок и живой воды кувшинец А двенадцати рылец, я бы этому седоку Полцарства отписал. Тут опять больший хоронится за среднего, А средний за меньшого, а от меньшого ответу нет. Выходит второй сын Василий Царевич. Батюшка, неохота мне царство в чужие руки Отдавать. Я поеду в дорожку, привезу эти вещи, Сдам тебе в руки. Идет Василий Царевич на конюший двор, Выбирает коня неезженного, уздает узду неузданную, Берет плетку нехлестанную, кладет двенадцать подпруг С подпругою. Поехал Василий Царевич. Видели, как садился, а не видели, В какую сторону укатился. Вот он доезжает до распутья, где лежит плита-камень, И видит: направо поедешь себя спасать, Коня потерять, налево поедешь коня спасать, Себя потерять, прямо поедешь женату быть. Думал, думал Василий Царевич и поехал дорогой, Где женатому быть. Доехал до терема с золотой крышей, Выбегает к нему прекрасная девица и просит его Откушать хлеба-соли и лечь почивать. Царский сын, не торопись ехать, А торопись делать, что тебе любо дорого. Тут она его из седла вынула, в терем повела, Накормила, напоила и спать положила. Только Василий Царевич лег к стенке, Она опять повернула кровать, и он полетел в Подполье. А там спрашивают Кто летит? Василий-царевич. А кто сидит? Фёдор-царевич. Вот, братан, попали. Долго ли, коротко ли. В третий раз царь собирает пир, Зовет князей да бояр. Кто бы выбрался из охотников привезти молодильных Яблок и живой воды, кувшинец о двенадцати Рылец. Я бы этому седоку полцарства отписал. Тут опять больший хоронится за среднего, Средний за меньшого, а от меньшого ответу нет. Выходит Иван-царевич и говорит: Дай мне, батюшка, благословенице с буйной головы до Резвых ног ехать в тридесятое царство, Поискать тебе молодильных яблок и живой воды, Да поискать еще моих братьев. Дал ему царь благословенице. Пошел Иван-царевич в конюший двор выбрать себе коня По разуму, на которого коня не взглянет, Тот дрожит, на которого руку положит, Тот с ног валится. Не мог выбрать Иван-царевич коня по разуму, Идет, повесил буйну голову. Навстречу ему бабушка Задворенка. Здравствуй, дитятко, Иван-царевич! Что ходишь кручинен, печален? Как же мне, бабушка, не печалиться? Не могу найти коня по разуму. Давно б ты меня спросил. Добрый конь стоит закованный в погребу на железной Цепи. Сможешь его взять будет тебе конь по разуму. Приходит Иван-царевич к погребу, Пнул плиту железную, свернулась плита с погреба, Вскочил ко добру коню. Встал ему конь своими передними ногами на плечи. Стоит Иван-царевич, не шелохнется. Сорвал конь железную цепь, выскочил из погреба и Ивана-царевича вытащил. И тут Иван-царевич его обуздал уздою неузданную, Оседлал седельцем неезженым, наложил двенадцать Подпруг с подпругою не ради красы, Ради славушки молодецкой. Отправился Иван-царевич в путь-дорогу. Видели, что садился, а не видели, В какую сторону укатился. Доехал он до распутья и поразмыслил. Направо ехать коня потерять. А куда ж мне без коня-то? Прямо ехать женату быть. Не затем я в путь-дорогу выехал. Налево ехать коня спасти. Эта дорога самая лучшая для меня. И поворотил он по той дороге, где коня спасти, Себя потерять. Ехал он долго ли, Коротко ли, низко ли, высоко ли. По зеленым лугам, по каменным горам. Ехал день до вечеру, красно солнышко до закату и Наезжает на избушку. Стоит избушка на курьей ножке об одном окошке. Избушка, избушка, повернись к лесу задом, Ко мне передом. Как мне в тебя зайти, так и выйти. Избушка повернулась к лесу задом, К Ивану-царевичу передом. Зашел он в нее, а там сидит баба-яга старых Лет, шелковый кудель мечет, а нитки через грядки Бросает. Фу, фу! Русского духу слыхом не слыхано, Видом не видано. А нынче русский дух сам пришел. А Иван-царевич ей: Ах ты, баба-яга, Костяная нога, не поймавши птицу, Теребишь, не узнавши молодца, хулишь. Ты бы сейчас вскочила, да меня, Добра молодца, дорожного человека накормила, Напоила и для ночи постелю собрала. Я бы улегся, ты бы села к изголовью, Стала бы спрашивать, а я бы стал сказывать, Чей да откуда. Вот баба-яга это дело все справила. Ивана-царевича накормила, напоила и на постелю Уложила. Села к изголовью, стала спрашивать: Чей ты, дорожный человек, добрый молодец, Да откуда? Какой ты земли, какого отца, Матери сын? Я, бабушка, из такого-то царства, Из такого-то Государства, царский сын Иван-царевич. Еду за тридевять земель, за тридевять озер, Знаешь, в тридесятое царство за живой водой и Молодильными яблоками. Ну и дитя мое милое, далеко ж тебе Ехать. Живая вода и молодильные яблоки У сильной богатырки девицы Синеглазки. Она мне родная племянница. Не знаю, получишь ли ты добро. А ты, бабушка, дай свою голову моим могутным Плечам, направь меня на ум, разум. Много молодцев проезживало, да немного вежливо Оговаривало. Возьми, дитятко, моего коня, Мой конь будет бойчее. Довезет он тебя до моей средней сестры, Она тебя научит. Иван-царевич поутру встает ранехонько, Умывается, белешенька, благодарит Бабу Ягу за ночлег И поехал на ее коне. Вдруг он и говорит коню: Стой, Перчатку обронил. А конь отвечает: В какую пору ты говорил? Я уже двести верст проскакал. Едет Иван-царевич близко ли, далеко ли, День до ночи коротается. И завидел он впереди избушку на курьей ножке об Одном окошке. Избушка, избушка, Повернись к лесу задом, ко мне передом, Как мне в тебя зайти, так и выйти. Избушка повернулась к лесу задом, К нему передом. Вдруг слышно конь заржал и конь под Иван-царевичем Откликнулся. Кони то были одностадные. Услышала это Баба Яга, еще старее той, И говорит: Приехала ко мне, видно, Сестрица в гости. И выходит на крыльцо. Фу, фу, русского духу слыхом не слыхано, Видом не видано, а нынче Русский дух сам пришел. А Иван-царевич ей: Ох, ты, Баба Яга, Костяная нога. Встречай гостя по платью, провожай по уму. Ты бы моего коня убрала, меня бы, Доброго молодца, дорожного человека накормила, Напоила и спать уложила. Баба Яга это дело все справила, Коня убрала, а Ивана-царевича накормила, Напоила, на постелю уложила и стала спрашивать, Кто он, да откуда, да куда путь держит. Я, бабушка, из такого-то царства, Из такого-то государства, царский сын Иван-царевич, Еду за живой водой и молодильными яблоками сильной Богатырки, как ее, девицы Синеглазки. Ну, Дитя милое, не знаю, получишь ли ты добро. Мудро тебе, мудро добраться до Девицы Синеглазки. Ах ты, бабушка, дай свою голову моим могутным Плечам, направь меня на ум, разум. Много молодцев проезживало, да не много вежлив Говаривала. Возьми, дитятко, моего коня, Поезжай к моей старшей сестре, Она лучше меня научит, что делать. Вот Иван-царевич заночевал у этой старухи, Поутру встает ранехонька, умывается белешенька, Благодарит Бабу Ягу за ночлег и поехал на ее Коне. А этот конь еще бойчей того. Вдруг Иван-царевич говорит: Стой! Перчатку обронил. А конь отвечает: В Какую пору ты говорил? Я уж триста верст проскакал. Не скоро дело делается, скоро сказка сказывается. Едет Иван-царевич день до вечера, Красно солнышко до закату, наезжает на избушку на Курьей ножке об одном окошке. Ой, избушка, избушка, обернись к лесу задом, Ко мне передом.