Сказка о молодильных яблочках и живой воде, Pt. 2

Мне не век ликовать, одну ночь ночевать. Вдруг конь заржал, и под Иваном-царевичем конь Откликнулся. Выходит на крыльцо Баба Яга старых лет, Еще старей той. Поглядела, конь ее сестры, а седок чужестранный, Молодец прекрасный. Тут Иван-царевич вежливо ей поклонился и ночевать Попросился. Делать нечего, ночлега с собой не возят, Ночлег каждому: и пешему, и конному, И богатому, и бедному. Баба Яга все дело справила, коня убрала, А Иван-царевича накормила, напоила и стала Спрашивать, кто он, да откуда и куда путь держит. Я, бабушка, такого-то царства, Такого-то государства, царский сын Иван-царевич, Был у твоей младшей сестры. Она послала к средней, а средняя сестра к тебе Послала. Дай свою голову моим могутным плечам, Направь меня на ум, разум. Как мне добыть у девицы Синеглазки живой воды и Молодильных яблок? Так и быть. Помогу я тебе, Иван-царевич. Девица Синеглазка, это, моя племянница, Сильная и могучая богатырка. Вокруг ее царства стена три Сажени вышины, сажень толщины. А у ворот-то стража, ой, тридцать Богатырей. Тебя И в ворота не пропустят. Надо тебе ехать в середину ночи, Ехать на моем, да, добром коне. Доедешь до стены и бей коня по бокам плетью Нахлестанной, конь через стену то перескочит. Ты коня привяжи и иди в сад, увидишь Яблоню с молодильными яблоками, А под яблоней колодец. Три яблока сорви, а больше не бери, Да, вот, и зачерпни из колодца живой воды в Кувшинец, а двенадцати рылец. Девица Синеглазка, ой, будет спать, Ты в терем к ней не заходи, а садись На коня и бей его по крутым бокам, Он тебя через стену то перенесет. Иван-царевич не стал ночевать у этой старухи, А сел на ее доброго коня и поехал в Ночное время. Этот конь поскакивает, мхи, болота перескакивает, Реки, озера хвостом заметает. Долго ли, коротко ли, низко ли, Высоко ли, доезжает Иван-царевич к середине ночи до Высокой стены. У ворот стража спит, тридцать могучих богатырей. Прижимает он своего доброго коня, Бьет его плетью нехлестанной. Он осерчал и перемахнул через стену. Слез Иван-царевич с коня, входит в сад и видит: Стоит яблоня с серебряными листьями, Золотыми яблоками, а под яблоней колодец. Иван-царевич сорвал три яблока, А больше не стал брать. Да зачерпнул из колодца живой воды кувшинец, А двенадцати рылец. И захотелось ему самую увидать сильную могучую Богатырку девицу Синеглазку. Входит Иван-царевич в терем, а там спят: По одну сторону шесть поленниц девиц богатырок и по Другую сторону шесть. А посередине разметалась девица Синеглазка, спит, как сильный речной порог Шумит. Не стерпел Иван-царевич, Приложился, поцеловал ее и вышел, Сел на добра коня, а конь говорит ему человеческим Голосом. Не послушался ты, Иван-царевич, Вошел в терем к девице Синеглазке. Теперь мне стены не перескочить. Иван-царевич бьет коня плетью нехлестанной. Ах ты, конь, волчья сыть, травяной мешок! Нам здесь не ночь ночевать, а голову потерять. Осерчал конь пуще прежнего и перемахнул через стену, Да задел об нее одной подковой. На стене струны запели и колокола зазвонили. Девица Синеглазка проснулась да увидела покражу. Вставайте! У нас покража большая. Велела она оседлать своего богатырского коня и Кинулась с двенадцатью поленницами в погоню за Иваном-царевичем. Гонит Иван-царевич во всю прыть лошадиную, А девица Синеглазка гонит за ним. Доезжает он до старшей Бабы Яги, А у нее уже конь выведенный, готовый, Он со своего коня да на этого, И опять вперед погнал. Иван-то царевич за дверь, а девица Синеглазка в Дверь и спрашивает у Бабы Яги: Бабушка, здесь зверь не порыскивал ли? Дитятко Бабушка, здесь молодец не Проезжал ли? Нет, дитятко, а ты с пути-дороги поешь Молочка. Поела бы я, бабушка, да долго корову доить. Да что ты, что ты, дитятко, живо Справлюсь. Пошла баба-яга доить корову. Доит, не торопится. Поела девица Синеглазка молочка и опять погналась за Иваном-царевичем. Доезжает Иван-царевич до средней бабы-яги. Коня сменил и опять погнал. Он за дверь, а девица Синеглазка в дверь. Бабушка не прорыскивал ли зверь, Не проезжал ли добрый молодец? Нет, дитятко, а ты бы с пути-дороги поела Блинков. Да ты долго печь будешь. Что ты, дитятко, Живо справлю. Напекла баба-яга блинков. Печет, не торопится. Девица Синеглазка поела и опять погналась за Иваном-царевичем. Он доезжает до младшей бабы-яги. Слез с коня, сел на своего коня богатырского и Опять погнал. Он за дверь, а девица Синеглазка в Дверь. И спрашивает у бабы-яги, Не проезжал ли добрый молодец? Нет, дитятко, а ты бы с пути-дороги в баньке Попарилась. Да ты долго топить будешь. Что ты, дитятко, живо справлю. Истопила баба-яга баньку, все изготовила. Девица Синеглазка попарилась, обкатилась и опять Погнала в сугон. Конь ее с горки на горку поскакивает, Реки и озера хвостом заметает. Стала она Ивана-царевича настигать. Он видит за собой погоню: двенадцать богатырок с Тринадцатой девицей Синеглазкой ладят на него Наехать, с плеч голову снять. Стал он коня приостанавливать. Девица Синеглазка наскакивает и кричит ему: "Что ж ты, вор, без спросу из моего колодца Пил да колодец не прикрыл?" А он ей: Что же, давай разъедемся на три Прыжка лошадиных, давай силу пробовать. Тут Иван-царевич и девица Синеглазка заскакали на Три прыжка лошадиных, брали палицы боевые, Копья долгомерные, сабельки острые и съезжались три Раза. Палицы поломали, копья, сабли исчербили, Не могли друг друга с коня сбить. Незачем стало им на добрых конях разъезжаться. Соскочили они с коней и схватились вохапочку, Боролись с утра до вечера, красно солнышко до Закату. У Ивана-царевича резва ножка подвернулась, Упал он на сыру землю. Девица Синеглазка стала коленочкой на его белу грудь И вытаскивает кинжаляща булатный, Пороть ему белу грудь. А Иван-царевич и говорит ей: Не губи ты меня, Девица Синеглазка, лучше возьми за белые руки, Подними со сырой земли, поцелуй в уста сахарные. Тут девица Синеглазка подняла Ивана-царевича со Сырой земли и поцеловала в уста сахарные, И раскинули они шатер в чистом поле, На широком раздолье, на зеленых лугах. Тут они гуляли три дня и три ночи. Здесь они и обручились, и перстнями обменялись. Девица Синеглазка ему говорит: "Я поеду домой, и ты поезжай домой да смотри, Никуда не сворачивай. Через три года жди меня в своем царстве". Сели они на коней и разъехались. Долго ли, коротко ли, не скоро дело делается, Да скоро сказка сказывается. Доезжает Иван-царевич до распутья трех дорог, Где плитА камень, и думает: Вот нехорошо, Домой еду, а братья мои пропадают без вести. И не послушался он девицы Синеглазки, Своротил на ту дорогу, где женатому быть, И наезжает на терем под золотой крышей. Тут под Иваном-царевичем конь заржал, А братьева кони откликнулись. Кони-то были одностадные. Иван-царевич взошел на крыльцо, стукнул кольцом, Маковки на тереме зашатались, оконницы покривились. Выбегает прекрасная девица. Ах, Иван-царевич, давно я тебя поджидаю. Иди со мной хлеба-соли откушать и спать-почивать. Повела она его в терем и стала потчевать. Иван-царевич не столько ест, сколько под стол Кидает, не столько пьет, сколько под стол льет. Повела его прекрасная девица в спальню. Ложись, Иван-царевич, спать-почивать. А Иван-царевич столкнул ее на кровать, Живо кровать повернул, девица и полетела в подполье, В яму глубокую. Иван-царевич наклонился над ямой и кричит: Кто там? Живой? А из ямы отвечают: Федор-царевич да Василий-царевич. Он их из ямы вынул. Они лицом черны. Землей уж стали прорастать. Иван-царевич умыл братьев живой водой, Стали они опять прежними. Сели они на коней и поехали. Долго ли, коротко ли, доехали до распутья. Иван-царевич и говорит братьям: Покараульте моего Коня, а я лягу, отдохну. Лег он на шелковую траву и богатырским сном заснул. А Федор-царевич и говорит Василию-царевичу: Вернемся мы без живой воды, без молодильных Яблок, будет нам мало чести. Нас отец пошлет гусей пасти. Василий-царевич отвечает: Давай Ивана-царевича в пропасть спустим, А эти вещи возьмем и отцу в руки отдадим. Вот они у него из-за пазухи вынули молодильные Яблоки и кувшин с живой водой, А его взяли и бросили в пропасть. Иван-царевич летел туда три дня и три ночи. Упал Иван-царевич на самое взморье, Опамятовался и видит: только небо и вода, А под старым дубом у моря птенцы пищат, Бьет их непогода. Иван-царевич снял с себя кафтан и птенцов покрыл, А сам укрылся под дубом. Унялась погода. Летит большая птица Нагай, прилетела, Под дуб села и спрашивает птенцов: Деточки мои милые, не убила ли вас Погодушка-ненастье? Не кричи, мать, нас сберег русский человек, Своим кафтаном укрыл. Птица Нагай спрашивает Ивана-царевича: Для чего ты сюда попал, милый человек? Меня родные братья в пропасть бросили за Молодильные яблоки да за живую воду. Ты моих детей сберег. Спрашивай у меня, чего хочешь: Злато ли, серебро ли, камня ли Драгоценного? Ничего, Нагай-птица, мне не надо: Ни злата, ни серебра, ни камня драгоценного. А нельзя ли мне попасть в родную сторону? Нагай-птица ему отвечает: Достань мне два Чана пудов по двенадцати мяса. Вот Иван-царевич настрелял на взморье гусей, Лебедей, в два чана поклал, поставил один чан Нагай-птице на правое плечо, а другой чан на левое. Сам сел ей на хребет, стал птицу Нагай кормить. Она поднялась и летит в вышину. Она летит, а он ей подает да подает. Долго ли, коротко ли так летели, Скормил Иван-царевич оба чана, А птица Нагай опять оборачивается. Он взял нож, отрезал с себя кусок с ноги И Нагай-птице подал. Она летит, летит, опять оборачивается. Он с другой ноги срезал мясо и подал. Вот уж недалеко лететь осталось. Нагай-птица опять оборачивается. Он с груди у себя мясо срезал и ей Подал. Тут Нагай-птица донесла Ивана-царевича до Родной стороны. Хорошо ты кормил меня всю дорогу, Но слаще последнего кусочка Отродясь не едала. Иван-царевич ей и показывает раны. Нагай-птица рыгнула, три куска вырыгнула. Приставь на место. Иван-царевич приставил, мясо и приросло к костям. Теперь слезай с меня, Иван-царевич, я домой полечу. Поднялась Нагай-птица в вышину, А Иван-царевич пошел путем-дорогой на родную Сторону. Пришел он в столицу и узнает, Что Федор-царевич и Василий-царевич привезли отцу Живой воды и молодильных яблок, И царь исцелился, по-прежнему стал здоровьем крепок И глазами зорок. Не пошел Иван-царевич к отцу, к матери, А собрал он пьяниц, кабацкой голи и давай гулять По кабакам. В ту пору за тридевять земель, В тридесятом царстве сильная богатырка Синеглазка Родила двух сыновей. Они растут не по дням, а по часам. Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Прошло три года. Синеглазка взяла сыновей, собрала войско и пошла Искать Ивана-царевича. Пришла она в его царство и в чистом поле, В широком раздолье, на зеленых лугах раскинула шатер Белополотняный, от шатра дорогу устелила сукнами Цветными и посылает в столицу царю сказать: "Царь, отдай царевича, не отдашь все царство Потопчу, пожгу, тебя в полон возьму". Царь испугался и посылает старшего Федора Царевича. Идет Федор Царевич по цветным сукнам, Подходит к шатру белополотняному, Выбегают два мальчика. Матушка, матушка, это не наш ли батюшка идет? Нет, детушки, это ваш дяденька. А что прикажешь с ним делать? А вы, детушки, угостите его хорошенько. Тут эти двое пареньков взяли трость и давай хлестать Федора Царевича пониже спины. Били, били, он едва ноги унес, А Синеглазка опять посылает к царю: "Отдай царевича". Пуще испугался царь и посылает среднего Василия Царевича. Он приходит к шатру, Выбегают два мальчика. Матушка, матушка, это не наш ли батюшка идет? Нет, детушки, это ваш дяденька, Угостите его хорошенько. Двое пареньков опять давай дядю тростями чесать. Били, били. Василий Царевич едва ноги унес. Синеглазка в третий раз посылает к царю: "Ступайте, ищите третьего сынка Ивана Царевича. Не найдете все царство потопчу, Пожгу". Царь еще пуще испугался, Посылает за Федором Царевичем и Василием Царевичем, Велит им найти брата Ивана Царевича. Тут братья упали отцу в ноги и во всем Повинились, как у сонного Ивана Царевича взяли живую Воду и молодильные яблоки, а самого бросили в Пропасть. Услышал это царь и залился Слезами. А в ту пору Иван Царевич сам идет к Синеглазке, а с ним идет голь кабацкая. Они под ногами сукна рвут и в стороны мечут. Подходит он к белополотняному шатру, Выбегают два мальчика. Матушка, матушка, к нам какой-то пьяница идет с Голью кабацкой. А Синеглазка им: "Возьмите его за белы руки, Ведите в шатер. Это ваш родной батюшка. Он безвинно три года страдал". Тут Ивана Царевича взяли за белые руки, Ввели в шатер. Синеглазка его умыла и причесала, Одежу на нем сменила и спать уложила, А голи кабацкой по стаканчику поднесла, И они домой отправились. На другой день Синеглазка и Иван Царевич приехали во Дворец. Тут начался пир на весь мир, Честным пирком да за свадебку. Федору Царевичу и Василию Царевичу мало было чести, Прогнали их со двора. Ночевать где ночь, где две, а третью и ночевать Негде. Иван Царевич не остался здесь, А уехал с Синеглазкой в ее девичье царство. Тут и сказке конец.