Макар Чудра, Чт. 2

Ну, Сокол, хочешь скажу одну быль? А ты ее запомни. И как запомнишь, век свой будешь свободной птицей. Был на свете Зобар, молодой цыган, Лойко Зобар. Вся Венгрия, и Чехия, и Славония, И все, что кругом моря, знало его. Удалый был малый. Не было по тем краям деревни, в которой бы Пяток-другой жителей не давали Богу клятвы убить Лойко. А он себе жил. И уж коли ему понравился конь, Так хоть полк солдат поставь сторожить того коня, Все равно Зобар на нем гарцевать станет. Эге, разве он кого боялся? И все таборы его знали или слыхали о нем. Он любил только коней и ничего больше. И то недолго. Поездит да и продаст. А деньги кто хочет, тот и возьми. У него не было заветного. Нужно тебе его сердце, он сам бы вырвал его Из груди да тебе и отдал, только бы тебе От того хорошо было. Вот он какой был, Сокол. Наш табор кочевал в то время по Буковине. Это годов десять назад тому. Раз ночью весенней сидим мы: Я, Данила-солдат, что с Кошутом воевал вместе, И Нур старый, и все другие. И Рада, Данилова дочка. Ты Нонку мою знаешь? Царица-девка! Ну, а Раду с ней равнять нельзя. Много чести Нонке. Много посушила она сердец молодецких, Ого, много. На Моравии один магнат старый чубатый увидал ее и Остолбенел. Сидит на коне и смотрит, Дрожа, как в огневийце. Красив он был, как черт в праздник. Жупан шит золотом, на боку сабля, Как молния, сверкает, чуть конь ногой топнет. Вся эта сабля в камнях драгоценных. И голубой бархат на шапке, точно неба кусок. Важный был господарь старый. Смотрел, смотрел, да и говорит Раде: "Гей, поцелуй, кошель денег дам!" А та отвернулась в сторону, да и только. "Прости, Коли обидел, Взгляни хоть поласковей," сразу сбавил спеси старый Магнат и бросил ей к ногам кошель. Большой кошель, брат. А она его, будто невзначай, пнула ногой в грязь, Да и все тут. "Эх, девка!" Охнул он. Да и плетью по коню. Только пыль взвилась тучей. А на другой день снова явился. "Кто ей отец?" Громом гремит по табору. Данила вышел. "Продай дочь. Что хочешь, возьми." А Данила и скажи ему: "Это только паны продают Все: от своих свиней до своей совести. А я с Кошутом воевал и ничем не торгую". Взревел было тот, да и за саблю. Но кто-то из нас сунул зажженный трут в ухо Коню, он и унес молодца. А мы снялись да и пошли. День идем и два. Смотрим, догнал. "Гей, вы! говорит, перед Богом и вами совесть моя Чиста. Отдайте девку в жены мне. Все поделю с вами. Богат я сильно". Горит весь и как ковыль под ветром качается в Седле. Мы задумались.