Макар Чудра, Чт. 5

А играет, убей меня гром! Коли на свете еще кто-нибудь так играл? Проведет, бывало, по струнам смычком, И вздрогнет у тебя сердце, проведет еще раз, И замрет оно, слушая. А он играет и улыбается. И плакать, и смеяться хотелось в одно время, Слушая его. Каждая жила в твоем теле понимала эту песню, И весь ты становился рабом ее. И коли бы тогда крикнул Лойко: "В ножи, товарищи!" То и пошли бы мы все в ножи, с Кем указал бы он. Все он мог сделать с человеком, и все любили Его. Крепко любили. Только Рада одна не смотрит на парня. И ладно, коли бы только это, то еще и Подсмеивается над ним. Крепко она задела за сердце Забара, То-то крепко. Идет ночью далеко в степь Лойко И плачет до утра его скрипка. Плачет, хоронит Забарову волю. А мы лежим да слушаем и думаем, Как быть. И знаем, что коли два камня друг на друга Катятся, становиться между ними нельзя Изувечат! Так и шло дело. Вот сидели мы все в сборе и говорили о Делах. Скучно стало. Данила и просит Лойка: "Спой, Забар, песенку, повесели душу". Тот повел оком на Раду, что неподалеку от него Лежала кверху лицом, глядя в небо, И ударил по струнам. Так и заговорила скрипка, точно это и вправду Девичье сердце было. И запел Лойко. "Эй, эй! В груди горит огонь, а степь так широка. Как ветер быстр мой борзый конь, Тверда моя рука". Вот пел. Никто уж так не поет теперь, А Рада и говорит, точно воду цедит: "Ты бы не залетал так высоко, Лойко. Неровно упадешь да в лужу носом. Усы запачкаешь, смотри". С зверем посмотрел на нее Лойко, А ничего не сказал. Стерпел барин и поет себе. Всем нам по душе была удалая Забарова песня, Только Раде не понравилось.