Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, глава II часть 1: Утром, это было в июле месяце

Утром, это было в июле месяце, Иван Иванович лежал под навесом. День был жарок, воздух сух и переливался струями. Иван Иванович успел уже побывать за городом, У косарей и на хуторе, успел расспросить Встретившихся мужиков и баб откуда, Куда и почему. Уходил со страх и прилег отдохнуть. Лежа, он долго оглядывал коморы, Двор, сараи, кур, бегавших по двору, И думал про себя: "Господи, боже мой, Какой я хозяин! Чего у меня нет? Птицы, строения, амбары, всякая прихоть. Водка перегонная, настойная. В саду груши, сливы, в огороде мак, Капуста, горох. Чего же еще нет у меня? Хотел бы я знать, чего нет у меня". Задавши себе такой глубокомысленно вопрос, Иван Иванович задумался, а между тем глаза его Отыскали новые предметы, перешагнули через забор в Двор Иван Никифорыча и занялись невольно любопытным Зрелищем. Тощая баба выносила по порядку залежалое платье и Развешивала его на протянутой веревке выветривать. Скоро старый мундир с изношенными обшлагами протянул На воздух рукава и обнимал парчовую кофту. За ним высунулся дворянский с гербовыми пуговицами, С отъединенным воротником. Белые казимировые панталоны с пятнами, Которые когда-то натягивались на ноги Ивана Никифорыча и которые можно теперь натянуть разве на Его пальцы. Скоро старуха вылезла из кладовой, Кряхтя и таща на себе старинное седло с оборванными Стременами. "Вот глупая баба, подумал Иван Иванович. Она еще вытащит и самого Ивана Никифорыча Проветривать". И точно, Иван Иванович не совсем Ошибся в своей догадке. Минут через пять воздвигнулись нанковые шаровары Ивана Никифорыча и заняли почти половину двора. После этого она вынесла еще шапку и ружье. "Что же это значит? Подумал Иван Иванович. Я не видел никогда ружья у Ивана Никифорыча. Что же это он стрелять не стреляет, ружье держит? На что ж оно ему? А вещица славная. Я давно хотел себе достать такое. Мне очень хочется иметь ружьецо. Я люблю позабавиться ружьецом". "Эй, баба, баба!" Закричал Иван Иванович, кивая пальцем. Старуха подошла к забору. "Что это у тебя, бабуся, такое?" "Видите сами, ружье". "Какое ружье?" "Да кто его знает, Какое. Если бы оно было мое, я, может быть, И знала бы, из чего оно сделано. Но оно панское, оно, должно думаć, Железное", продолжала старуха. "Гм. Железное. А чего ж оно железное? Говорил про себя Иван Иванович. А давно ли оно у пана?" "Может быть, и давно". "Хорошая вещица, продолжал Иван Иванович. Я выпрошу его. Что ему делать с ним? Или променяюсь на что-нибудь. Что, бабуся, дома пан?" "Дома". "Что ж он, лежит?" "Лежит". "Ну хорошо, я приду к нему". Иван Иванович оделся, взял в руки суковатую палку от Собак, потому что в Миргороде гораздо более их Попадается на улице, нежели людей. И пошел. Комната, в которую вступил Иван Иванович, Была совершенно темна, потому что ставни были Закрыты, и солнечный луч, проходя в дыру, Сделанной в ставне, принял радужный цвет и, Ударяясь в противостоящую стену, рисовал на ней Пестрый ландшафт из очеретяных крыш, Дерев и развешанного на дворе платья. Все только в обращенном виде. От этого всей комнате сообщался какой-то чудный Полусвет. "Помоги Бог", сказал Иван Иванович. "О, здравствуйте, Иван Иванович", Отвечал голос из угла комнаты. Тогда только Иван Иванович заметил Ивана Никифорыча, Лежащего на разостланном на полу ковре. "Извините, что я перед вами в натуре". Иван Никифорыч лежал без всего, даже без рубашки. "Ничего. Почевали ли вы сегодня, Иван Никифорыч?" "Почевал. А вы почевали, Иван Иванович?" "Почевал". "Так вы теперь и встали?" "Я теперь встал. Христос с вами, Иван Никифорыч. Как можно спать до сих пор? Я только что приехал из хутора. Прекрасные жита по дороге, восхитительные. И сено такое рослое, мягкое и злачное". "Арпина, закричал Иван Никифорыч. Принеси Иван Иванычу водки да пирогов со сметаною". "Хорошее время сегодня". "Ух, не хвалите, Иван Иванович, чтоб его черт взял. Некуда деваться от жару". "Вот таки нужно помянуть черта. Эй, Иван Никифорыч, вы вспомните мое слово, Да уж будет поздно. Достанется вам на том свете За богопротивные слова". "Чем же я обидел вас, Иван Иванович? Я не тронул ни отца, ни матери вашей. Не знаю, чем я вас обидел". "Да полно, уж полно, Иван Никифорыч". "Ей-богу, я не обидел вас, Иван Иванович". "Странно, что перепела до сих пор не идут под Дудочку". "Как вы себе хотите, Думайте что вам угодно, только я вас не обидел Ничем". "Не знаю, отчего они не идут, Говорил Иван Иванович, как бы не слушая Ивана Никифорыча. Время ли не приспело еще, Только время, кажется, такое, какое нужно". "Вы говорите, что жита хорошие?" "Восхитительные жита, восхитительные". Засим последовало молчание. "А что это вы, Иван Никифорыч, платье развешиваете?" Наконец сказал Иван Иванович. "Да, прекрасное, почти новое платье. Загноила, проклятая баба. Теперь вот проветриваю. Сукно тонкое, превосходное. Только вывороти, и можно снова носить". "Мне там понравилась одна вещица, Иван Никифорыч". "Какая?" Скажите пожалуйста, на что вам это ружьё, Что выставлено выветривать вместе с платьем? Тут Иван Иванович поднёс табаку. Смею ли просить об одолжении? Ничего, одолжайтесь. Я понюхаю своего. При этом Иван Никифорович пощупал вокруг себя и Достал рожок. Хо, вот глупая баба! Так она и ружьё туда же повесила. Скажите, пожалуйста, Иван Никифорович, что вы будете С ним делать? Ведь оно вам не нужно. Как не нужно? А случится стрелять. Господь с вами, Иван Никифорович, когда же вы будете Стрелять? Разве во втором пришествии? Вы, сколько я знаю другие запомнят, ни одной ещё Качки не убили. Да и ваша натура не так уж и господом Богом устроена, чтобы стрелять. Вы имеете осанку и фигуру важную. Как же вам таскаться по болотам, когда ваше платье, Которое не во всякой речи прилично назвать по имени, Проветривается и теперь ещё. Что же тогда? Нет, вам нужно иметь покой, Отдохновение. Иван Иванович, как упомянуто выше, необыкновенно Живописно говорил, когда нужно было убеждать кого. Как он говорил: "Боже, как он говорил!" Да, так вам нужны приличные поступки. Послушайте, отдайте его мне. Как можно? Это ружьё дорогое. Таких ружьёв теперь не сыщете нигде. Я ещё как собирался в милицию, Купил его у Турчина, а теперь бы так-то и Отдать его вам. Как можно? Это вещь необходимая. Ну что же она необходимая? Как на что? А когда нападут на дом разбойники? Ещё бы не необходимая. Слава тебе Господи! Да я спокоен и не боюсь Ни-никого. А чего? А того, что я знаю, что у меня стоит В коморе ружьё. Хорошее ружьё. Да у него, Иван Никифорович, замок испорчен. Ну что, что испорчен? Можно починить. Нужно только смазать конопляным маслом, Чтобы не ржавело. Из ваших слов, Иван Никифорович, я никак не вижу дружественного ко Мне расположения. Вы ничего не хотите сделать для меня в знак Приязни. Как же это вы говорите, Иван Иванович, что я вам не оказываю никакой Приязни? Как вам не совестно? Ваши волы пасутся на моей степи, Я ни разу не занимал их. Когда едете в Полтаву, всегда просите у меня Повозки. И что ж, разве я отказал когда? Ребятишки ваши перелезают через плетень в мой двор и Играют с моими собаками. Я ничего не говорю. Пусть себе играют, Лишь бы ничего не трогали, пусть себе играют. Но когда не хотите подарить, так, Пожалуй, поменяемся. Что же вы дадите мне за него? Я вам дам за него Бурую свинью, ту самую, что я откормил в сажу. Славная свинья! Увидите, если она на следующий год не наведёт вам Поросят. Я не знаю, как вы, Иван Иванович, Можете это говорить. На что мне свинья ваша? Разве чёрту поминки делать? Опять без чёрта таки нельзя обойтись. Грех вам, ей богу. Грех, Иван Никифорович. Как же вы в самом деле, Иван Иванович, даёте за ружьё чёрт знает что такое. Свинью. А чего же она чёрт знает что такое, Иван Никифорович? Как же, вы бы сами посудили Хорошенько. Это таки ружьё, вещь известная, А то чёрт знает что такое. Тьфу, свинья. Если мне вы говорили, Я б мог это принять в обидную для себя Сторону. Что ж нехорошего заметили вы в свинье? Да за кого вы самом деле вы принимаете меня? Чтобы я свинью-Садитесь, садитесь. Не буду уж. Пусть вам останется ваше ружьё, Пускай себе сгниёт и перержавеет, Стоя в углу в коморе. Не хочу больше говорить о нём. После этого последовало молчание.