Бить, или не бить (Петрович). Сюита E

Сюита. Э, сюита Называется "Бить или не бить". Рабочее название "Петрович". Бить или не бить таков вопрос, Который задает себе Петрович, Немытым полотенцем замахнувшись на мух, Что в апогее страсти свелись на Кухонной стене. Слегка жужжа, над крыльями похотливо Мух тискает беспечную мушиху. Она ему отдастся очень радо, хотя вопрос: А может быть и нет. А может, мух, коварный и ужасный, Жестокий так, паскуда и насильник, И против воли трепетной мушихи Творится безобразье на стене. Иль в половом вопросе только людям насилие Свойственно, а у мух же Всегда все происходит по согласию. Ля-ля, та-да, та-та-да-та-да-да-да-та, Та-та-да-та-да-да-да-та, Та-да-да-да-да-да-да-да-да. Ой, вопросы есть, Но на вопросы нет ответов. Жужжанье лишь и восхитительный разврат. Петрович помнит: Делом юным он не всегда являлся Импотентом. Он им когда-то был потентом, да, Говорят, еще каким. Петрович ясно представляет: вот он на Деве и диване лежит в экстазе Апогея любви, любви духовно-плотской. И тут какое-то извращенец с огромным Грязным полотенцем разит Влюбленных наповал. Какая, Какая смерть! Да, смерть такую никак врагу не пожелаешь, А только другу и себе. Потом лирическая такая музыка. Ааа, та-ра-та-ра-та-ра-та, Та-ра-та-та-та-та-та-та, та-та, Та-та, Та-та, та-ра-та-ра-та, та-та, та-та, Та-ра-та-ра-та, Та-та, та-та, та-та, Та. Тут надо сделать рожу попроще. Так что ж, Так что ж Петрович медлит, замахнувшись убийственною Тряпкой. Может, сволочь, Буддист Петрович, а не христианин, И не убил бы даже комара, Сосущего нахально голубую Сантехничью изысканную кровь. Но нет, но нет, Петрович Христианин, и убивать ему не В падлу. Уже другие думы занимают страдающий без пива ум. А может умереть, Уснуть И видеть сны, а в снах Ямайку или Амстердам Благословенный, да что угодно видеть, Лишь бы не то унынье за окном, Которое Отечеством зовется. Да нет, Петрович наш, конечно, Любит Отечество, но странною любовью. Ведь он пророк, и по идее его немало В Отечестве своем. Блядь, и в моем немало.