Однажды в России E

Махнув сто грамм за пояс сунули волыны. Средь бела дня пошли на дело мы с кентом. Надели шляпы и пальто из кашемира. Нам позавидовал бы деда Аль Капоне. Я дверь открыл ногой в центральную сберкассу. Вы нас не ждали, ну а мы уже пришли. И поначалу развивалось все прекрасно, Но вдруг откуда ни возьмись взялись менты. Опа-на! Нам предложили сдаться. Раз и в град, а дальше как в бреду. Помню лишь омоновские берцы, словно мяч Пинали по лицу. Очнулись зёмой на полу тюремной хаты. Остались живы безусловно повезло. На нас висели в блин спрессованные шляпы и лоскуты Те, что остались от пальто. Потом допрос, затем тюрьма. Все как по нотам досадно кончился наш гангстерский Дебют. В клепках казенных давим мошек на болота, По ландухаваем, влача тяжелый фут. Опа-на! Амнистия не светит, по УДО Не активисты мы. До звонка тележить да тележить. До свободы нам как до Луны. Решили дернуть мы с подельником на волю. Пять лет готовились мы зёмой на рывок. Сушили сухари, не ели хлеба вдоволь. Нас от голодной смерти только Бог сберег. Свалили с лагеря без шума и без пыли. Харчей навалом. Ну, казалось, ждет успех. Да через час уже овчарки нас нарыли и нам Пиздячили по трехе за побег. Опа-на! И вот сидим мы в буре, От воли были на шажок. В Хотяжаче прикол словили урки. До свободы ж нам оставался год. Теперь мы с Васей никаких не строим планов. На ровном месте раскрутились, будь здоров! Без следаков, судей и адвоката, Не выходя из зоны, накрутили срок. Теперь сухарики ржаные, да изжоги. Сидим и хрумаем, печалясь о том, Что до свободы нам, как ракам до Европы. Не позавидовал бы деда Аль Капоне. Опа-на! Амнистия не светит, по УДО Не активисты мы. До звонка тележить да тележить. До свободы нам как до Луны. Опа-на! И вот сидим мы в буре, От воли были на шажок. В Хотяжаче прикол словили урки. Нам до воли оставался год.