Шинель: Скоро потянулись перед ним

Вскоре перед ним потянулись те пустынные улицы, Которые даже и днем не так веселы, А тем более вечером. Теперь они сделались еще глуше, Уединенней. Фонари стали мелькать реже. Пошли деревянные дома, заборы. Нигде ни души. Вдали, бог знает где, мелькал огонек в какой-то Будке, Которая, казалось, стоявшая на краю света. Веселость Акакия Акакиевича как-то здесь значительно Уменьшилась. Он оглянулся назад и по сторонам. Точно море вокруг него. Нет, лучше и не глядеть. И шел, закрыв глаза. И когда открыл их, чтоб узнать, Близко ли конец площади, увидел вдруг, Что перед ним стоят, Почти перед носом, какие-то люди с усами. "А ведь шинель-то моя!" Сказал один из них, схватив его за воротник. Акакий Акакиевич хотел было закричать: "Караул!", Как другой приставил ему к самому рту кулак Величиной в чиновничью голову. А вот только крикни! Акакий Акакиевич чувствовал только, как сняли с него Шинель, дали ему пинка коленом, Он упал в снег И ничего уж больше не чувствовал. Через несколько минут он опомнился, Поднялся на ноги, но уже никого не было. Он чувствовал, что в поле холодно и... Шинели нет! Стал кричать, но голос, Казалось, и не думал долетать до концов площади. Отчаянный, не уставая кричать, Пустился он бежать через площадь прямо к бутузнику, Который глядел с любопытством, желая знать, Какого черта бежит к нему издали и кричит человек. Акакий Акакиевич, прибежав к нему, начал Задыхающимся голосом кричать, что он спит и зачем не Смотрит, не видит, как грабят человека. Бутузник отвечал, что он не видел никого, А что пусть он вместо того, чтоб понапрасну Браниться, сходит завтра к надзирателю. У, так уж надзиратель отыщет, кто взял шинель. Акакий Акакиевич прибежал домой в совершенном Беспорядке. Волосы, которые еще водились у него в небольшом Количестве на висках и затылке, совершенно Растрепались. Бок, грудь и все панталоны были в снегу. Старуха хозяйка, отворив дверь, Отступила назад, увидев таком виде Акакия Акакиевича. Когда же рассказал он, в чем дело, она всплеснула Руками и сказала, что нужно идти прямо к частному Приставу. Выслушав такое решение, Акакий Акакиевич побрел в свою комнату. И как он провел там ночь, Предоставляется судить тому, кто может Сколько-нибудь представить положение другого.