Шинель: Поутру рано

Поутру рано он отправился к частному. Частный принял как-то чрезвычайно странно рассказ о Грабительстве шинели. Он стал расспрашивать Акакия Акакиевича: да почему он так поздно возвращался? У-у. А? Да не заходил ли он и не был ли В каком непорядочном доме? У-у? У? Так что Акакий Акакиевич сковузился совершенно, Вышел от него, сам не зная, возымеет ли надлежащий Ход дело о шинели или нет. Весь этот день он не был в присутствии. Это единственный случай в его жизни. На другой день он явился, весь бледный и в Старом капоте своем, который сделался еще плачевнее. Повествование о грабеже шинели, Несмотря на то, что нашлись такие чиновники, Которые не пропустили даже и тут посмеяться над Акакием Акакиевичем, однако же многих тронуло. Один кто-то, движимый состраданием, сказал, Чтоб он обратился к одному значительному лицу, Что значительное лицо, спешась и снесясь с кем Следует, может составить успешно эти дела. Ну, нечего делать, Акакий Акакиевич решился идти к Значительному лицу. В чем состояла должность значительного лица, Это осталось до сих пор неизвестно. Тебе нужно знать, что значительное лицо недавно Сделался значительным лицом, а до этого времени он Был, э, да, незначительным лицом. Впрочем, место его и теперь не почиталось Значительным по сравнению с другими, еще Значительнейшими. Впрочем, он старался усилить значительность многими Другими средствами, а именно: завёл, Чтобы низшие чиновники встречали его еще на Лестнице, когда он приходил в должность, Чтоб к нему являться прямо никто не смел, Чтоб все шло порядком строжайшим. Коллежский регистратор докладывал губернскому Секретарю, губернский секретарь титулярному Советнику Титуля, и чтоб уже таким образом дело Доходило до него. Главным основанием его системы Была строгость. "Строгость, строгость и строгость," Говаривал он. Обыкновенный разговор его с низшими Отзывался строгостью и состоял почти из трех фраз: "Как вы смеете? Знаете ли вы, с кем вы говорите? Понимаете ли вы, кто стоит перед вами?" Вот к такому-то значительному лицу явился наш, Э, Акакий Акакиевич. Значительное лицо находился в своем кабинете и Разговорился очень, очень весело с одним недавно Приехавшим старинным знакомым. И вот в это время доложили ему, что пришел Какой-то башмачкин. "Кто такой?" "Какой-то чиновник." "А, да, может подождать. Теперь не время." А здесь надобно сказать, что значительное лицо Совершенно прилгнул. Ему было время, они давно уже с приятелем Переговорили обо всем. Но велел он чиновнику подождать, Чтоб показать приятелю, сколько времени Чиновники дожидаются у него в передней. Наконец он как будто вдруг вспомнил и сказал Секретарю: "Да ведь там стоит, кажется, Чиновник. Скажите ему, что он может войти". Увидевши смиренный вид Акакия Акакиевича, Его старенький вицмундир, он оборотился к нему вдруг И сказал: "Что вам угодно?" Акакий Акакиевич, как мог, изъяснил, Что была-де шинель Совершенно новая и теперь ограблен Бесчеловечным образом, и что он обращается к нему, Чтоб он ходатайством своим как-нибудь того... Списался с, господином обер-полицмейстером и Отыскал шинель. Генералу, неизвестно почему, такое обхождение Показалось фамильярным. "Что вы, милостивый государь, не знаете порядка? Куда вы зашли? Об этом вы бы должны были Прежде подать просьбу в канцелярию. Она пошла бы к столоначальнику, К начальнику отделения, потом передана была бы Секретарю, а секретарь доставил бы ее уже мне." "Но, ваше превосходительство, сказал Акакий Акакиевич, стараясь собрать всю небольшую горсть Присутствия духа, какая только в нем была. Я, ваше превосходительство, осмелился утрудить Потому, что секретари ведь, того... Ненадежный народ." "Что? Что? Что? сказал значительное лицо. Откуда вы набрались такого духу? Откуда вы мыслей таких набрались? Что за буйство такое распространилось между молодыми Людьми против начальников и высших? Знаете ли вы, кому вы это говорите? Понимаете ли вы, кто стоит перед вами? Понимаете ли вы это? Понимаете ли это, я вас спрашиваю." Тут он топнул ногой, возведя голос до такой сильной Ноты, что даже и не Акакию Акакиевичу сделалось бы Страшно. Акакий Акакиевич так и обмер, пошатнулся, Затрясся всем телом, и если бы не подбежали тут Же сторожа поддержать его, Он бы шлепнулся на пол. Его вынесли почти без движения.