Глупые вопросы

А вот эта сказка называется "Глупые вопросы". Тихо в комнате. Отец с утра сел за стол, Пишет. Вдруг распахнулась дверь, вбежала его маленькая Дочь. Мама ушла. Мне одной скучно. Можно я буду у тебя играть? Хорошо, Только тихо. Садись вооон у окна И не мешай мне. Взяла стул, Взобралась на него с ногами и рассматривает книжку с Картинками. Но книжка старая, давно знакомые картинки. Из раскрытого окна виден берег реки, Опушка леса. Книжка летит на пол. Дочь уже на подоконнике. Птичку вижу. Говорит она через минуту тихонечко, будто про себя. "Птичку", поправляет отец, не поднимая головы от Бумаги. Какую птичку? Да просто птичка маленькая. Просто птичек не бывает. Нет, бывает. Вот такие. Какого цвета? Какого? Птичьего цвета. Серенькая да беленькая. В реке на камушке сидит. И еще другая по берегу бежит. Смотри, смотри, кланяется, а та ей с камушка Хвостиком кивает. Мне отсюда не видно. А другая какого цвета? Песочненького и с галстучком. Песочного цвета, с черным галстуком и кланяется. Это зуек. А та на камушке хвостом кивает. Это плиска, трясогузка. У каждой птицы свое имя. Я знаю. Вон сорока-белобока из леса Вылетела, по земле скачет. Хвостатая такая. Отчего такой хвост? Ну как отчего? Что ты спрашиваешь? Не знаешь? А отчего зуек кланяется, а плиска Хвостиком кивает? Это они здороваются, да? Какие пустяки! Разве птицы здороваются? А вон еще птицы белые-белые, Большие. Ну, чайки. Да, да. Они рыбку из воды клюют. А зачем они белые? Какие глупые вопросы. Я сказал тебе: мне не мешай, а ты все Время со мной разговариваешь. Ну-ка, ступай отсюда, Займись своими игрушками. Ступай, ступай. Нечего. Дочь надула губки, всхлипнула, Но ослушаться не посмела. Ушла. Отец вдруг положил перо, Посмотрел в окно и крепко задумался. А вечером, когда дочь пришла поцеловать его на ночь, Он сказал ей: "Ты прости меня, Пожалуйста, что я утром назвал твои вопросы глупыми. Они совсем не глупые. Я подумал и теперь могу тебе рассказать три сказки". Расскажи, расскажи. И она ловко вскарабкалась к нему на колени. Итак, первая сказка. Отчего у сороки такой хвост? Жила-была птица. Спросишь какая? Да никакая, Просто птица и все тут. У нее имени не было, а одно название птица. И жила она знаешь где? У человека в голове. Один раз человек открыл рот, хотел зевнуть, Она порх и вылетела. Смотрит день весенний, веселый, Небо голубое-голубое, на нем солнце, Белые облака. Простору сколько! Внизу стоит лес кудрявый, густой, Тенистый, уютный такой. А ниже леса река. Вода бежит, блещет. По берегам кусточки зеленые, песок золотой горит. Ах, думает птичка, красота какая! Весело как! Весело то весело, А кушать надо. Видит мухи, комары кругом летают. Замахала крылышками, погналась за ними, А крылышки у нее не длинны, не коротки, Не круgly, не остры. Средненькие. Машет крылышками, за мухами-комарами гоняется, А поймать не может. Вдруг мчится стриж. Вперед пронесся, круг дал, да назад, Да вниз, да вверх, вправо, влево, Да всех мух-комаров и переловил. Вот, говорит, как летать надо, чтобы мух-комаров Ловить. Вот какие крылья для этого надо. Поняла? Посмотрела птица: у него крылья длинные-длинные, Сложит их, под ними и хвоста не видно. Узкие крылья, острые, как кривые ножницы, Если их растопырить. "Ну так я в лес полечу", думает птица. "Там себе что-нибудь промыслю". Прилетела в лес, А там чаща, Крылья за ветки задевают, хвост поворачивать не Успевает, А хвост у нее Не длинен, не короток, не широк, Не узенький средненький. Выскочила из чащи сорока. Хохочет: "Да разве с таким хвостом в лесу летать? Тут во какой хвост надо. Видела?" И подняла свой хвост. А хвост у сороки длинней самой сороки. "Крылышки тебе поменьше бы надо, покруглей, А хвоста прибавить, чтобы верть и повернула, Верть и в другую сторону. В чаще-то все так. Дернула хвостом, и нет ее. "Ну, думает птица, Значит, на реку мне лететь надо, Там промыслю". И полетела. Тут первой сказке конец, а тебе ответ: Отчего у сороки такой хвост. А вторая сказка называется "Кому зуек кланяется, а плиска хвостом кивает". Прилетела птица на реку, Села на обрыв и видит: По песку у самой волны бегает зуек. Побежит, побежит и станет. А встанет сейчас кланяться начнет. И кланяется, и кланяется. А на камушке в воде сидит тоненькая плиска и Все хвостиком кивает, все кивает хвостиком. Птица думает: "Кому это они кланяются? Уж не мне ли?" Вдруг Вжик! Со свистом пронесся над ней чеглок-соколок и пропал. Зуек и плиска кричат птице: "Счастье твое, Что ты смирнехонько сидела, А то увидел бы тебя чеглок-соколок и унес в Когтях. Пискнуть бы не успела". Птица удивилась: "А почему бы он меня увидел, если бы я Двигалась?" "Да потому что ты на земле сидишь. Кругом тебя одни камни. Тихо все, не шевелится. А кто шевельнется, того сразу заметно". "Так чего же вы-то кланяетесь? Вы чего киваете?" "А мы у волны живем. Волна колышется, и мы колышемся. Нам так надо. Станем смирно, а кругом все движется, Все качается сразу нас заметно". Тут и второй сказке конец, А тебе ответ: кому зуек кланяется, А плиска хвостиком кивает. "И третья сказка, сказал отец, почему чайки Белые". Птица думает: "В воздухе мне не прожить, В лесу не прожить. И на реке, выходит, тоже не прожить. Я прятаться не умею. Кто бы меня защитил?" И видит: Летит, плывет над рекой белая чайка. Вдруг чайка крылья сложила и пала в воду. Пала в воду, крыльями над спиной взмахнула и опять На воздух поднялась. А во рту у нее рыбка. Тут еще и еще со всех сторон налетели белые Чайки. Стали над рекой кружиться, падать, Подниматься, из воды рыбок таскать. "Вот славно, думает птица. Пристану к чайкам. И сыта буду, И цела буду. Чайки большие, чайки сильные, Они меня от чеглока-сокола защитят". Полетела к белым чайкам. "Примите меня в артель". Посмотрели на нее белые чайки и говорят: "Не годишься ты в нашу артель. Как ты таким носом рыбку будешь ловить? У нас, видишь, носы крепкие, острые, А твой нос ни крепок, ни мягок, Ни тупой, ни остренький средненький". "Ничего, как-нибудь", говорит птица. "И серенькая ты, говорят белые чайки. Даже не поймешь какого цвета. А мы видишь белые". "А почему вы белые?" Спрашивает птица. "Нам другими быть нельзя, отвечают белые чайки. Первое дело, рыбки из воды нас видеть не должны. А то разве их поймаешь? Рыбки снизу смотрят. Над ними потолок белый, речной потолок, А над ним небо. На нем облака белые. Нас белых над белым под белым рыбкам не видно. Второе дело мы дружной артелью рыбку ловим. Разлетимся в разные стороны, и каждая высматривает Рыбку. Рыба стадами ходит. Вот мы и глядим друг за дружкой издали. Из глаз не выпускаем". Вот сложила подружка крылья, пала на воду. Ага, значит, рыбка там! И все мы к счастливой подружке спешим, Все рядом ловить принимаемся. Издали мы друг на дружку сбоку смотрим, И нам друг дружку хорошо видать. Ведь белые мы, заметные на воде и над берегом, А тебя серенькую нам не усмотреть. Ты над берегом полетишь не видно, мимо леса не Видно, и под небом не видно. Уж на что у чеглока-соколка глаза вострые, А тот тебя не приметил. А кого не видно, для нас того и нет. "А как же я?" спрашивает птица. Да тебя и вовсе нет, отвечают белые чайки. Ты кругом серенькая, ты выдуманная. Таким под солнцем места нет. Посмотри-ка ты на себя в воду. Посмотрела птица вниз. Там в тихой реке все как в зеркале: И белые чайки кружат, и зуек кланяется, И плиска хвостом кивает, И сорока прилетела, на кусту сидит, И стриж в небе мчится. А ее, Птицы, Нет. И лети-ка ты, говорят чайки, назад, Откуда взялась. Делать нечего. Полетела птица назад к своему человеку. Человек тот как раз спал, рот разинул. Птица и впорхнула ему в голову. Человек глотнул, вздохнул, Проснулся и говорит: "Вот сон какой приснился! Будто жила-была птица". И тут третьей сказке конец. А тебе ответ, Почему чайки белые.