Что же с нами стало, друг?

Не проявлять признаки жизни по отношению к тебе, и не отвечать взаимностью на симпатию окружающим, не поддаваться на провокации, сидя дома, закрыв жалюзи. Мои чувства обрывают телефонную связь и ещё одной вредной привычкой действуют на мою волю подавляюще. Я с упорством сдаюсь, и жадно глотаю воздух, словно перед расстрелом. Желания возвожу в абсолют и к нулю, загоняя себя в клетку верности по выходным и между делом. Навсегда подарю, навсегда огражу январской метелью своё обмёрзшее искалеченное тело. Я не знаю кому, не могу задаться целью, и так жаль, что ему посвящаю свою жизнь я всецело. Расскажу о том, как с ней молча сидели, и как она обняла меня вдруг. Во мне уже не было сил, они тихо истлели. Докурив сигарету до фильтра спрошу я: ""Что же с нами стало, друг?"" Сколько можно бросать якоря там, где попало? Запираться в каюты быта и каждый раз начинать всё сначала. Мне просто хотелось остаться там, где вокруг всё родное, представлять каждый раз с похмелья и прокручивать бесконечно перед глазами на месте старых и грубых шрамов свежие порезы и полы, запачканные кровью. Перестать бы страдать, и на пустыре, где хоронил своё сердце, стояли когда-то мы сами, опьянённые детским счастьем, мимолётной радостью и болью под багрово-красными небесами.