Запал

Волга, сколько ты видела? Седина твоих волнистых локонов все говорит сама за Себя. Твой косяк промокает под дождем. Облака велят: "Бросай!" Но мы снова под дождем. Индивидуальный рай, утрамбованный в бумагу, Многим пацанам приносит кайф, улыбку и отвагу. Индивидуальный ад дарит многим этот шит. Облака велят: "Хорош!" Я им: "Тупо подожди". Душу гложет ложь та, что правит этим миром и Похожа на волшебный нож, заряженная папиро. Режет правду-матку на красивые куски по шестнадцать Тактов аккуратно. Зацени. Воды Москвы-реки впадают в притоки Оки, А та в тебя, где я на берегу черчу Шагом дугу. Такой замкнутый круг этих снов наяву, Ведь знаю, дым легендой пропоймет про правду и Траву. Раз, два. Мой словарный каскад это грома раскат. Ярославль, Москва, корыстная паства, Бог, пустая листва. Кара скрыта от рабства. Вот он признак родства. А! Это моя потерявшаяся в Бермудах родня. Многим даже невдомек, как будет худо на дне. Их глаза горят алым огнем, но опасней вдвойне, Когда вижу отражения эти глаз в огне, Как я вижу и свои порой невольно, Когда прихожу один домой довольный после запуска Этих ракет. Третий пакет. И порой вообще моих глаз зеркале нет. И знаешь, Лабора, хоть у нас не один город, Но одно небо, и с ним я тоже веду Разговоры, и порой оно отвечает мне раскатами грома, И я перевожу их в строки, треки, Альбомы. Огонь давно потух. Всему виною ливни. Грома раздался звук. И значит, скоро хлынет. Я подожгу запал в своих руках и в Сердце. Неси меня, река, прочь от Стихийных бедствий. Огонь давно потух. Всему виною ливни. Грома раздался звук. И значит, скоро хлынет. Я подожгу запал в своих руках и в Сердце. Неси меня, река, прочь от Стихийных бедствий. Знаешь, мой товарищ Леша говорит мне: "Делай проще, меньше заморочек и побольше всем Доступных строчек". Леша, извини, Но это невозможно. Никогда не буду делать примитив и пошлость. Знаешь, мой товарищ Леша говорит мне: "Делай проще, меньше заморочек и побольше всем Доступных строчек". Леша, извини, Но это невозможно. Никогда не буду делать...