Орион 122

Сын, я не достану до неба, ведь мы способны Летать лишь неумело. Сердце на разгоне отдает тепло рваными нотами боль. Призови меня к себе, и я в минуты флипа Буду катать тебя по реке. Прочитай по губам про меня та-а-а-сай, Сотканный зимнего дня. Не унесла темные воды наши мечты и танцы гонора. Кто-то был рядом с нами, дышал в спину, Перебирая губами дождь. Смой старые ноты и все нелепое до первой стопки. Крылья, ноги, хвост, свет галогена яркий до боли, Мой бог. Орион сто двадцать две, мы уходим ближе к Земле. Проснись, пленками созданы дни, Темными кадрами ты. Орион сто двадцать две, мы уходим ближе к Земле. Проснись, пленками созданы дни, Темными кадрами ты. Эти минуты пыль, эти глаза гранит, Боль в имени ты. Я рисовал на запотевших стеклах сто двадцать две. В этой комнате я видел берега там, Где мертвый лес и кто-то в трюме шептал: "Боли нет и нас нет, отец. Поверь звездам, я на года". Испугай наши трем на вате. Это как глаза закрывают сзади и так бегло где-то На дне между строк сто двадцать две. Верь, сквозь годы мы пронесем холод Ориона, И мы увидим снег, открыв глаза алыми звездами Февраля. Орион сто двадцать две, Мы уходим ближе к Земле. Проснись, пленками созданы дни, Темными кадрами ты. Орион сто двадцать две, мы уходим ближе к Земле. Проснись, пленками созданы дни, Темными кадрами ты. Орион сто двадцать две, мы уходим ближе к Земле. Проснись, пленками созданы дни, Темными кадрами ты. Орион сто двадцать две, мы уходим ближе к Земле. Проснись, пленками созданы дни, Темными кадрами ты.