Малахитовая шкатулка Часть 1

Устраивайся поудобнее, мой дорогой друг, И послушай сказку "Малахитовая Шкатулка". У Настасьи Степановой вдовы Шкатулка малахитовая осталась. Со всяким женским прибором: кольца там, Серьги и прочее по женскому обряду. Сама хозяйка Медной горы одарила Степана этой Шкатулкой. Как он еще жениться собирался? Настасья в сиротстве росла, Не привыкла К этакому богатству, Да и не шибко любительница была моду выводить. С первых годов, Как жили со Степаном, надевывала, Конечно, из этой шкатулки, только не к душе ей Пришлось. Наденет кольцо ровно как раз в пору: Не жмет, не скатывается. А пойдет в церкву или в гости куда замается. Как закованный палец-то, в конце совсем посинеет. Серьги навесит хуже того. Уши так оттянет, что мочки распухнут. А на руку взять не тяжелее тех, Какие Настасья всегда носила. Буски в шесть ли, семь рядов только раз и Примеряла. Как лед кругом шеи-то, и не согреваются нисколько. На люди те буски вовсе не показывала. Стыдно было. Ишь скажут, какая царица в полевой выискалась. Степан тоже не понуждал жену носить из этой Шкатулки. Раз даже как-то сказал: Убери-ка куда от греха Подальше. Настасья и поставила шкатулку в самый нижний сундук, Где холсты и прочее про запас держат. Как Степан умер, да камешки у него в мертвой Руке оказались, Настасье и пришлось ту шкатулку Чужим людям показывать. А тот знающий, который про Степановы камешки Обсказал, и говорит Настасье потом, Как народ схлынул: Ты гляди, не мотни эту шкатулку За пустяк. Больших тысяч она стоит. Он этот человек-то ученый был, Тоже из вольных. Раньше-то в рудных искателях ходил, Да его отстранили. Ослабу, де, народу дает. Ну и винцом он не брезговал. Тоже добра кабацкая затычка был, Не тем будь помянут покойно головушка. А так во всем правильный. Прошенье написать, Пробу смыслить, то знаки оглядеть. Все по совести делал. Не как иные прочие. Абы на полштов сорвать. Кому, кому, а ему всяк поднесет стаканушку Праздничным делом. Так он на нашем заводе и до смерти дожил. Около народа питался. Настасья от мужа слыхала, что этот приказчик Правильный и в делах смышленый. Даром что к винишку пристрастие имел. Ну и послушалась его. Ладно, уберегу на черный день. И поставила шкатулку на старое место. Схоронили Степана. Сорочины отправили честь честью. Настасья баба в соку, да и с достатком. Стали к ней присватываться. А она женщина умная, говорит всем одно: Хоть золотой второй, а все ребятам вотчим. Ну, отстали по времени. Степан хорошее обеспечение семье оставил: Дом справный, лошадь, корова, обзаведение полное. Настасья баба работящая, ребятишки послушные, Не шибко богато, а живут ладком. Год живут, два живут, три живут. Ну, забеднели все ж таки. Где же одной женщине с малолетками хозяйством Управить? Тоже ведь и копейку добыть где-то надо. Насольхать. Тут родня и давай Настасье в уши Напевать. Продай шкатулку-то, на что она тебе? Что в пусти добру лежать? Все едино. И Танюшка, как вырастет, носить не будет. Вон там штучки какие. Только барам да купцам впору покупать. А с нашим-то ремьем не наденешь эко богатство. А люди деньги бы дали. Вот и помощь-то тебе была. Одним словом, наговаривают. И покупатель, как ворон на кости налетел. Из купцов все. Кто сто рублев дает, кто двести. Ребят, де, твоих жалею, по вдовьему положению Снисхождение тебе делаю. Ну, оболванить хотят бабу, да не на ту Попали. Настасья хорошо запомнила, Что ей старый рудный искатель говорил. Не продает за такой пустяк Да и жалко, Как-никак женихова подаренья, мужнино Память. А пуще того девчонка у ней младшенькая слезами Улилась, просит: Мамонька, не продавай, Мамонька, не продавай! Лучше я в люди пойду. А тятину памятку побереги. От Степана вишь осталось трое ребятишек-то. Двое парнишечки. Робят как робята. А эта, как говорится, ни у мать, Ни у отца. Еще при Степановой бытности, как вовсе маленькая Была. На эту девчонку люди дивовались. Не то что девки, бабы, а и мужики Степану Говаривали: Не иначе это у тебя, Степан, из качалки выпала. В кого только зародилась? Сама черненькая да смугленькая, А глазки зелененькие. На наших девчонок будто и вовсе не походит. Степан пошутит, бывало: Это не диво, Что черненькая. Отец-то ведь с малых лет в земле старался. А что глазки зеленые тоже дивиться не приходится. Мало ли я малахиту барину Турчанинову набил. Вот памятка мне и осталась. Так эту девчонку Памяткой и звал. Ну-к ты, Памятка моя. И когда случалось ей что покупать, Так завсегда голубенького либо зеленого принесет. Вот и росла-то девчоночка на примете у людей. Ровно и в самом деле шерстинка из праздничного пояса Выпала. Сдалека ее видно. И хоть она не шибко к чужим людям ластилась, А всяк ей: Танюшка. Танюшечка. Самые завидущие бабешки и те любовались. Ну какова красота! Всякому мила. Одна мать вздыхает: Красота-то красота, да не наша. Ровно кто подменил мне девчонку. По Степану шибко эта девчонка убивалась. Чисто уревелась вся. С лица похудела, одни глаза остались. Мать и придумала дать Танюшке ту шкатулку Малахитову. Пущай-де позабавится. Хоть маленькая, а девчоночка. С малых лет им лестно на себя надевать. Танюшка и занялась разбирать эти штучки. И вот диво: Которую примеряет, та и по ней. Мать-то иное и не знала к чему, А эта все знает, да еще и говорит: Ой, мамонька, как хорошо тятино-то подарение! Тепло от него, будто на пригривенке сидишь, Да еще кто тебя мягким гладит. Настасья сама надевала, помнит, Как у нее пальцы затекали, уши болели, Шея не могла согреться. Вот и думает: Неспроста это. Ой, неспроста. Да поскорее шкатулку-то опять в сундук. Только Танюшка с той поры нет-нет и запросит: Мамонька, дай поиграть тятиным подарением. Настасья когда и пристражит, ну, Материнское сердце, пожалеет, достанет шкатулку, Только накажет: Не изломай чего. Потом, когда подросла Танюшка, Она и сама стала шкатулку доставать. Уедет мать со старшими парнишечками на покос или еще Куда, Танюшка останется домовничать. Сперва, конечно, управит, что мать наказывала. Ну, чашки, ложки перемыть, скатерку стряхнуть, В избе сенях веничком подмахнуть, Курочкам корму дать, в печке поглядеть. Справит все поскорее. Да и за шкатулку. Из верхних-то сундуков к тому времени один остался, Да и тот легонький стал. Танюшка сдвинет его на табуреточку, Достанет шкатулку и перебирает камушки, Любуется, на себя примеряет. Раз к ней и забрался вор. То ли он в ограде спозаранку притаился, То ли потом незаметно где пролез. Только из соседей никто не видал, Чтобы он по улице проходил. Человек незнакомый, а по делу, Видать, кто-то навел его. Весь порядок обсказал. Как Настасья уехала, Танюшка побегала Много-мало по хозяйству и забралась в избу поиграть Отцовскими камушками. Надела наголовник, серьги навесила. В это время и раз в избу этот вор. Танюшка оглянулась. Ой! На пороге мужик незнакомый с топором. И топор-то ихний. В сенях в уголочке стоял. Только что Танюшка его переставляла, Как в сенках мела. Испугалась Танюшка. Сидит, как замерла, а мужик ойкнул. Ай! Ой! Топор выронил и обеими руками Глаза захватил, как обожгло их. Стонет, кричит: Ой, батюшки, ослеп я! Ой, ослеп! А сам глаза трет. Танюшка видит неладно с человеком. Стала спрашивать: Ты как, дяденька, К нам зашел? Почто топор взял? А тот знай, стонет да глаза свои трет. Ой, батюшки, ослеп я! Ой, ослеп! Танюшка его и пожалела. Зачерпнула ковшак воды, хотела подать, А мужик так и шарахнулся спиной к двери. Ой, не подходи! Так в сенках и сидел, и двери завалил, Чтобы Танюшка ненароком не выскочила.