Старик Данило и молодой Михайло

А вот былина "Старик Данила и молодой Михайло". Бывало-живало, пришел к князю Владимиру старый Богатырь Данила Игнатьевич. Поклонился он князю и говорит: "Князь Владимир, красное солнышко! Прослужил я тебе верой-правдой пятьдесят лет. Пятьдесят я царей убил, а врагов-воинов Бессчетное число. Берег я землю нашу матушку. А теперь мне девяносто лет, И не носят меня ноги старые. Отпусти меня в монастырь, тихо в келейке пожить, О былом вспоминать". А Владимир князь разохался: "Ох, Ох, ох! Нельзя мне, нельзя отпустить тебя, Данилушка. Некому будет Киев защищать, Меня с княгиней, посадских людей от беды беречь. Есть у тебя кроме меня богатыри, Великий князь. Да оставлю я тебе сына Михайлушку. Он еще, правда, молоденький, да я его сам воевать Учил". Что тут поделаешь? Отпустил князь Данилу Игнатьевича в монастырь. Только Данила в монастырь ушел, Пробежал слух по всей земле, что не осталось больше В Киеве русских богатырей. Обрадовались неверные цари, думают Киев голыми Руками взять. Собрали они войска, многие тысячи, Обложили город со всех сторон. Вышел князь Владимир на дозорную башенку, Поглядел в поле, опустил голову. Стоят вокруг Киева сильные, несметные, А оборонять Киев некому. Добрыня с Ильей на дальние заставы ушли, Алеша в Царьград ускакал, а старый Данила в Монастыре сидит. Стоит князь Владимир, от горя на ногах шатается. Вдруг поднялся на башню Михайло Данилович. "Не горюй, Владимир князь, я пойду с врагами биться, Посчитаю им ребра, попробую головы, Удержу Киев-город. Что ты, что ты, Михайлушка? Ведь тебе от роду тринадцать лет. А и ростом ты еще маленький, и разумом глупенький. Какой из тебя богатырь?" Разобиделся Михайлушка. Сошел с башни и дверью хлопнул. Тут дверь в щепки разлетелась, Башня дозорная раскачалась, едва князь с ног не Упал. А Михайлушка, никого не спрашивая, Оседлал коня, да и выехал из города. Поскакал Михайло к монастырю, подошел к двери Подземной кельи, постучал к отцу. "Здравствуй, батюшка! Еду я в чистое поле биться с врагом за Родную Русь. Что прикажешь мне делать? Как поступать?" Отвечает ему Данила из подземной Кельи: "Что ты, сынок, задумал? Разве старше тебя богатырей на Руси нет? Тебе ведь тринадцатый год пошел. Ты еще ростом мал, да и силой слаб. Ах, батюшка, некому Киев защищать. Добрыня с Ильей на дальние заставы ушли. Алеша поехал в Царьград. Я один у князя Владимира. Да и ты, как просил тебя в монастырь отпустить, Вместо себя меня оставлял. Правда твоя, Говорит Данила. Раз некому, Надо тебе идти. Как поедешь ты, Михайло, в чистое поле, Подымись на холм окатистый, да и крикни громким Голосом: "Эй, Бурушка!" Прибежит к тебе конь Бурушка-Косматкушка. Ты его оседлай, приговаривай: "Верой-правдой Служил Бурушка моему батюшке. Теперь послужи мне, Михайлушке". Да отмерь потом от коня пять сажен и копай Тут землю мягкую. Там найдешь мое оружие богатырское. Да смотри, Михайлушка, во всем Бурушку Слушайся. Так сказал Данила Игнатьевич и запер дверь в Подземную келейку. У него там тишь, благодать, горя людского не Слыхать. А Михайлушка поскакал на холм, Вызвал Бурушку-Косматкушку, вырыл богатырское Оружие, оделся, снарядился, стал богатырь хоть Куда. Только начал он на коня садиться, Стремя брать, Бурушка-Косматушка говорит Человеческим голосом: Сынок Михайлушка, Вижу я, что ты задумал. Бурей хочешь налететь в середку войска вражьего, А этого делать не надобно. Подберемся-ка мы к крайчику и начнем с края врагов Бить. А Михайлушка Бурушку не послушался, По ребрам плеткой стегнул. Куда молодец правит, туда коню и бежать. А учить богатыря нечего. Да как вскочит в седло, да как крикнет, Как хлестнет Бурушку! И поскакал прямо в середину вражьего войска. Сам копьем колет, палицей бьет, Плеткой нахлестывает. Дрогнули вороги, расступились в обе стороны, А потом снова сошлись и поймали Михайлушку. Ему руки не поднять, Копьем не взмахнуть. Так его стиснули поганые. Негде Бурушке разбежаться, нельзя Бурушке и копытом Лягнуть. Завяз богатырь, словно муха в меду. Бросились на него мурзы наездники, Стащили с коня, повалили на землю. Взмолился Михайлушка. Мать земля русская, не дай мне без славы погибнуть. Буду тебе век служить верой и правдой. И от русской земли ему силы втрое Прибыло. Вскочил он на ноги, ухватил свою Палицу, стал ею размахивать. Вперед взмахнет станет улица, назад взмахнет Переулочек. Бурушка врагов копытом бьет, зубами грызет, Но их два бойца, А врагов Тысячи. В ту пору, в то время Данила Игнатьевич в Своей подземной келейке сидел и вдруг услышал: Задрожала, застонала земля русская. Вскочил Данила Игнатьевич на ноги, Закричал зычным голосом. Ах вы, враги поганые! Убили вы моего Михайлушку. Думаете, Киеву обороны нет? Сорвал он дверь с петель, ухватил свой Костыль, бросился в чистое поле ко вражьему Войску. Он костылем, словно цепом бьет, На головы врага обрушивает, сам громким голосом Кричит. Думаете, Киеву обороны нет? Увидали враги старичищу Данилища, Испугались. Черная ряса разлетается, седая борода разметается, Глаза молнии мечут. Костыль, словно палица, бьет. Добрался Данила до царя Уланища, Сбил ему костылем буйную голову. Сам на голову удивляется. Ушищи словно лопухи, глазищи Словно чаши пивные, носище Словно палица боевая. Увидали враги такую беду, наутек пошли, Отступились и от Михайлушки. Увидал Данила Игнатьевич любимого сына живым, Обрадовался. Держись, сынок, я им еще поддам. Да куда там поддавать! Бегут враги с русской земли. Подбежал Данила к Михайлушке, обнял любимого сына, Обнял Бурушку-Косматушку. Поклонился Михайлушка старому отцу. Спасибо тебе, батюшка. И поехал сын с отцом к Киеву. Михайло князю Владимиру повез голову царя Уланища, А Данила Игнатьевич побрел в свою тихую подземную Келейку. Стало тихо опять вокруг Киева. А рассказали мы про дела старые, Что про старые, про бывалые, Чтобы море синее успокоилось, чтобы добрые люди Послушались, чтобы молодцы призадумались, Что века не меркнет Слава русская.