Илья Муромец и Калин царь

А вот еще одна былина: Илья Муромец и Калин-царь. Тихо, Скучно у князя в горнице. Не с кем князю совет держать, не с кем Пир пировать, на охоту ездить. Ни один богатырь в Киев не заглядывает, А Илья Сидит в глубоком погребе, На замке заперты решетки железные, Завалены решетки дубьем, корневищами, Засыпано для крепости желтым песком. Не пробраться к Илье даже мышке серенькой. Тут бы старому и смерть пришла. Да была у князя дочь-умница. Знает она, что Илья Муромец мог бы от врагов Защитить Киев-град, Мог бы постоять за русских людей, Уберечь от горя и матушку, и князя Владимира. Вот она гнева княжеского не побоялась, Взяла ключи у матушки, Приказала верным своим служаночкам подкопать к Погребу подкопы тайные И стала носить Илье Муромцу кушанья и меды Сладкие. Сидит Илья в погребе, жив-здоров, А Владимир думает: его давно на свете нет. Сидит раз князь в горнице, горькую думу думает. Вдруг слышит: По дороге скачет кто-то. Копыта бьют, будто гром гремит. Повалились ворота тесовые, задрожала вся горница, Половицы в сенях подпрыгнули, сорвались двери с Петель кованых. И вошел в горницу Татарин, Посол от самого царя татарского Калина. Сам гонец ростом со старый дуб, Голова как пивной котел. Подает гонец князю грамоту, а в той грамоте писано: "Я, царь Калин, татарами правил. Татар мне мало, я Русь захотел. Ты сдавайся мне, князь киевский, Не то всю Русь я огнем сожгу, конями потопчу, Запрягу в телеги мужиков, порублю детей и стариков. Тебя, князь, заставлю коней стеречь, Княгиню на кухне лепешки печь". Тут Владимир-князь разохался, Расплакался, пошел к княгине Апраксии. "Что мы будем делать, княгинюшка? Рассердил я всех богатырей, и теперь нас Защитить некому. Верного Илью Муромца заморил я глупой Смертью голодной. Теперь придется нам бежать из Киева". Тут к князю его молодая дочь и говорит: "Пошли, батюшка, поглядеть на Илью, Может, он еще живой в погребе сидит". "Эх, ты, дурочка неразумная! Если снимешь с плеч голову, разве прирастет она? Может ли Илья три года без пищи сидеть? Давно уже его косточки в прах рассыпались". А она одно твердит: "Пошли слуг поглядеть на Илью". Послал князь раскопать погреба Глубокие, открыть решетки чугунные. Открыли слуги погреба, А там Илья живой сидит, перед ним Свеча горит. Увидали его слуги, К князю бросились. Князь с княгинею спустились в погреба. Кланяется князь Илье до сырой земли. "Помоги нам, Илюшенька. Обложила татарская рать Киев с пригородами. Выходи, Илья, из погреба, постой за меня". "Я три года по твоему указу в погребах просидел. Не хочу я за тебя стоять". Поклонилась ему княгинюшка. "За меня постой, Илья Иванович". "Для тебя я из погреба не выйду вон". Ну что тут делать? Князь молит, Княгиня плачет, А Илья на них глядеть не хочет. Вышла тут молодая княжеская дочь, Поклонилась Илье Муромцу. Не для князя, не для княгини, не для меня Молодой, а для бедных вдов, для малых детей. Выходи, Илья Иванович, выходи из погреба. Ты постой за русских людей, за родную Русь. Встал тут Илья, расправил богатырские Плечи, Вышел из погреба, сел на Бурушку-косматушку, Поскакал в татарский стан. Ехал, ехал, до татарского войска доехал. Взглянул Илья Муромец, головой покачал. В чистом поле Войска татарского видимо-невидимо. Серой птице вокруг в день не облететь, Быстрому коню в неделю не объехать. Среди войска татарского Стоит золотой шатер. В том шатре сидит Калин-царь, Сам царь как столетний дуб, Ноги бревна кленовые, руки Грабли еловые, голова как медный котел, Один ус золотой, другой серебряный. Увидал царь Илью Муромца, стал смеяться, Бородой трясти. Налетел щенок на больших собак. Где тебе со мной справиться? Я тебя на ладонь посажу, другой хлопну, Только мокрое место останется. Ты откуда такой выскочил, что на Калин-царя Тявкаешь? Говорит ему Илья Муромец: Раньше времени ты, Калин-царь, Хвастаешь. Не велик я богатырь, Старый казак Илья Муромец, А, пожалуй, и я не побоюсь тебя. Услыхал это Калин-царь, вскочил на ноги. Слухом о тебе земля полнится. Коли ты тот славный богатырь Илья Муромец, Так садись со мной за дубовый стол, ешь мои Кушанья сладкие, пей мои вина заморские. Не служи ты только князю русскому, Служи мне, царю татарскому. Рассердился тут Илья Муромец. Не бывало на Руси изменников. Я не пировать с тобой пришел, А с Руси тебя гнать долой. Снова начал его царь уговаривать. Славный русский богатырь Илья Муромец, Есть у меня две дочки. У них косы, как воронье крыло, У них глазки словно щелочки, платье шито яхонтом да Жемчугом. Я любую за тебя замуж отдам. Будешь ты мне любимым зятюшкой. Еще пуще рассердился Илья Муромец. Ах, ты, чучело заморское, Испугался духа русского. Выходи скорей на смертный бой. Выну я свой богатырский меч, На твоей шее посваюсь. Тут взъярился и Калин-царь, Вскочил на ноги кленовые, Кривым мечом помахивает, громким голосом Покрикивает. Я тебя, деревенщина, мечом порублю, Копьем поколю и с твоих костей похлебку сварю. Стал у них тут Великий бой. Они мечами рубятся, только искры из-под мечей Брызгают. Изломили мечи и бросили. Они копьями колются, только ветер шумит да гром Гремит. Изломили копья и бросили. Стали биться они руками голыми. Калин-царь Илюшеньку бьет и гнет, Белые руки его ломает, резвые ноги его подгибает. Бросил царь Илью на сырой песок, Сел ему на грудь, Вынул острый нож. Распорю я тебе грудь могучую, посмотрю в твое сердце Русское. Говорит ему Илья Муромец: В русском Сердце прямая честь да любовь к Руси-матушке. Калин-царь ножом грозит, издевается. А и впрямь не велик ты богатырь Илья Муромец. Верно, мало хлеба кушаешь. А я съем калач, да и сыт с того. Рассмеялся татарский царь. А я ем три печи калачей. В час съедаю быка целого. Ничего Говорит Илюшенька: "Была у моего Батюшки корова обжора. Она много ела-пила, Да и лопнула". Говорит Илья, а сам тесней к русской Земле прижимается. От русской земли к нему сила идет, По жилушкам Ильи перекатывается, Крепит ему руки богатырские. Замахнулся на него ножом Калин-царь, А Илюшенька как двинется! Слетел с него Калин-царь, словно перышко. "Мне," Илья кричит: "от русской земли силы Втрое прибыло". Да как схватит он Калин-царя за ноги Кленовые! Стал кругом татарина помахивать, Бить-крушить им войско татарское. Где махнет там встанет улица, отмахнется Переулочек. Бьет, крушит Илья, приговаривает: "Это вам за малых детушек, Это вам за кровь крестьянскую, За обиды злые, за поля пустые, За грабеж лихой, за разбой, за всю Землю русскую". Тут татары наубег пошли. Через поле бегут, громким голосом кричат: "Ай, не привиделось нам видеть русских людей! Ай, не встречать бы больше русских богатырей!" Полно с тех пор на Русь ходить. Бросил Илья Калин-царя, Словно ветошку негодную. В золотой шатер зашел, налил чару крепкого вина, Немалую чару, в полтора ведра. Выпил он чару за единый дух. Выпил он за Русь-матушку, За ее поля широкие крестьянские, За ее города торговые, За леса зеленые, За моря синие, За лебедей на заводях. Слава, слава родной Руси! Не скакать врагам по нашей земле, Не топтать их коням землю русскую, Не затмить им солнце наше красное.