Третий сын: В областном городе умерла старуха

В областном городе умерла старуха. Ее муж, семидесятилетний рабочий на пенсии, Пошел в телеграфную контору И дал в разные края республики шесть телеграмм Однообразного содержания: "Мать умерла. Приезжай. Отец". Пожилая служащая телеграфа долго считала деньги, Ошибалась в счете, Писала расписки, накладывала штемпеля дрожащими Руками. Старик кротко глядел на нее через деревянное окошко Красными глазами и рассеянно думал что-то, Желая отвлечь горе от своего сердца. Пожилая служащая, казалось, ему тоже имела разбитое Сердце и навсегда смущенную душу. Может быть, она была вдовицей или по злой воле Оставленной женой. И вот теперь она медленно работает, путает деньги, Теряет память и внимание. Даже для обыкновенного несложного Труда человеку необходимо внутреннее счастье. После отправления телеграмм старый отец вернулся Домой. Он сел на табуретку около длинного стола у холодных Ног своей покойной жены, курил, Шептал грустные слова, Следил за одинокой жизнью серой птицы, Прыгающей по жердочкам в клетке, Иногда потихоньку плакал, Потом успокаивался, заводил карманные часы, Поглядывал на окно, за которым менялась погода в Природе. То падали листья вместе с хлопьями сырого Усталого снега, то шел дождь, То светило позднее солнце, не теплое, Как звезда. И старик ждал сыновей. Старший сын прилетел на аэроплане на другой же день. Остальные пять сыновей собирались в течение двух Следующих суток. Один из них, Третий по старшинству, Приехал вместе с дочкой, шестилетней девочкой, Никогда не видавшей своего деда. Мать ждала на столе уже четвертый день, Но тело ее не пахло смертью, настолько оно было Опрятным от болезни и сухого истощения. Давшая сыновьям обильную здоровую жизнь, Сама старуха оставила себе маленькое скупое Тело и долго старалась сберечь его хотя бы в Самом жалком виде ради того, чтобы любить своих Детей И гордиться ими, Пока не умерла. Громадные мужчины в возрасте от двадцати до сорока Лет Безмолвно встали вокруг гроба на столе. Их было шесть человек. Седьмым был отец, Ростом меньше самого младшего своего сына и Слабосильнее его. Дед держал на руках внучку, которая зажмурила глаза От страха перед мертвой незнакомой старухой, Чуть глядящей на нее из-под прикрытых век белыми, Не моргающими глазами. Сыновья молча плакали редкими задержанными слезами, Искажая свои лица, чтобы без звука стерпеть печаль. Отец их уже не плакал. Он отплакался один раньше всех, А теперь с тайным волнением, С неуместной радостью поглядывал на могучую Полдюжину своих сыновей. Двое из них были моряками, командирами кораблей, Один московским артистом, Один, у кого была дочка, физиком, Коммунистом. Самый младший учился на агронома, А старший сын работал начальником цеха аэропланного Завода и имел орден на груди за свое рабочее Достоинство. Все шестеро и седьмой отец бесшумно находились Вокруг мертвой матери И молчаливо оплакивали ее, скрывая друг от друга Свое отчаяние, свое воспоминание о детстве, О погибшем счастье любви, которое беспрерывно и Безвозмездно рождалось в сердце матери и всегда Через тысячи верст находило их. И они это постоянно безотчетно чувствовали и были Сильней от этого сознания и смелее делали Успехи в жизни. Теперь мать превратилась в труп. Она больше никого не могла любить и лежала, Как равнодушная чужая старуха. Каждый ее сын почувствовал себя сейчас одиноко и Страшно, Как будто где-то в темном поле горела лампа на Подоконнике старого дома, и она освещала ночь Летающих жуков, синюю траву, Рой мошек в воздухе, весь детский мир, Окружающий старый дом, оставленный теми, Кто в нем родился В том доме никогда не Были затворены двери, чтобы в него могли вернуться Те, кто из него вышел. Но никто не возвратился назад. И теперь точно сразу погас свет в ночном окне, А действительность превратилась в воспоминания. Умирая, старуха наказала мужу старику, Чтобы священник отслужил по ней панихиду, Когда она будет лежать дома. А уж выносить и опускать в могилу можно без Попа, чтобы не обидеть сыновей и чтоб они могли Идти за ее гробом. Старуха не столько верила в Бога, Сколько хотела, чтобы муж, которого она всю жизнь Любила, Сильнее тосковал и печалился по ней под звуки пения Молитв при свете восковых свечей над ее посмертным Лицом. Она не хотела расстаться с жизнью Без торжества И без памяти. Старик после приезда детей долго искал какого-либо Попа, Наконец, привел под вечер одного человека, Тоже старичка, одетого обыкновенно по-штатскому, Розового от растительной постной пищи, С оживленными глазами, в которых блестели какие-то Мелкие целевые мысли. Поп пришел с военной командирской сумкой на бедре. В ней он принес свои духовные принадлежности: Ладан, тонкие свечи, книгу и петрохиль, И маленькое кадило на цепочке. Он быстро уставил и возжег свечи вокруг гроба, Раздул ладан в кадиле и сходу, Без предупреждения, забормотал чтение по книге. Находившиеся в комнате сыновья поднялись на ноги. Им стало неудобно и стыдно чего-то. Они неподвижно в затылок друг другу стояли перед Гробом, опустив глаза. Перед ними поспешно, почти иронически Пел и бормотал пожилой человек, Поглядывая небольшими понимающими глазами на гвардию Потомков покойной старухи. Он их отчасти побаивался, отчасти же уважал И, видимо, не прочь был вступить с ними в Беседу и даже высказать энтузиазм перед Строительством социализма. Но сыновья молчали. Никто, даже муж старухи, не крестился. Это был караул у гроба, А не присутствие на богослужении. Окончив скорую панихиду, поп быстро собрал свои Вещи, потом загасил свечи, горевшие у гроба, И сложил все свое добро обратно в командирскую Сумку. Отец сыновей дал ему в руку денег, И поп, не задерживаясь, пробрался сквозь строй Шестерых мужчин, не взглянувших на него, И боязливо скрылся за дверью. В сущности же, Он с удовольствием бы остался в этом доме на Поминки, поговорил бы о перспективах войн и Революций И надолго получил бы утешение от свидания с Представителями нового мира, которым он втайне Восхищался, но проникнуть в него не мог. Он мечтал в одиночестве совершить когда-нибудь враз Героический подвиг, чтобы прорваться в блестящее Будущее, в круг новых поколений. Для этого он даже подал прошение местному аэродрому, Чтобы его подняли на самую высокую высоту И оттуда сбросили вниз на парашюте без Кислородной маски. Но ему не дали оттуда ответ.