Третий сын: Вечером отец постелил шесть постелей во второй комнате

Вечером отец постелил шесть постелей во второй Комнате, а девочку-внучку положил на кровати рядом с Собой, где сорок лет Спала покойная старуха. Кровать стояла в той же большой комнате, Где находился гроб, а сыновья перешли в другую. Отец постоял в дверях, пока его дети не разделись И не улеглись, а потом притворил дверь и ушел Спать рядом с внучкой, всюду потушив свет. Внучка уже спала одна на широкой кровати, Укрывшись в одеяло с головой. Старик постоял над ней в ночном сумраке. Выпавший снег на улице собирал скудный рассеянный Свет неба и освещал тьму в комнате через окна. Старик подошел к открытому гробу, Поцеловал руки, лоб и губы жены И сказал ей: "Отдыхай теперь". Он осторожно лег рядом с внучкой и закрыл глаза, Чтобы сердце его все забыло. Он задремал И вдруг снова проснулся. Из-под двери комнаты, где спали сыновья, Проникал свет. Там опять зажгли электричество, И оттуда раздавался Смех И шумный разговор. Девочка от шума начала ворочаться. Может быть, она тоже не спала, только боялась Высунуть голову из-под одеяла от страха перед ночью И мертвой старухой. Старший сын с увлечением, с восторгом убежденности Говорил о пустотелых металлических пропеллерах, И голос его звучал сыто и мощно. Чувствовались его здоровые, вовремя Отремонтированные зубы и красная глубокая гортань. Братья-моряки рассказывали случаи в иностранных Портах и хохотали, что отец покрыл их сейчас старыми Одеялами, которыми они накрывались еще в детстве и Отрочестве. К этим одеялам сверху и снизу были Пришиты белые полоски бязи с надписями "голова", "ноги", чтобы стелить одеяло правильно и грязным Потным краем, где были ноги, не покрывать лица. Затем один моряк схватился с артистом, И они начали возиться по полу, Как в детстве, когда они жили вместе. Младший же сын подзадоривал их, Обещая принять их обоих на одну свою левую руку. Видимо, все братья любили друг друга и радовались Своему свиданию. Уже много лет они не съезжались все вместе и В будущем неизвестно когда еще съедутся. Может быть, только на похороны отца. Развозившись, два брата опрокинули стул. Тогда они на минуту притихли, Но, вспомнив, видимо, что мать мертвая, Ничего не слышит, они продолжали свое дело. Вскоре старший сын попросил артиста, Чтобы он спел что-нибудь вполголоса. Он ведь знает хорошие московские песни. Но артист сказал, что ему трудно начать ни с Того, ни с сего, ни под слово. "Ну, закройте меня чем-нибудь", Попросил московский артист. Ему накрыли чем-то лицо, и он запел из-под Прикрытия, чтобы не было стыдно начинать. Пока он пел, младший сын что-то предпринял там, Отчего другой его брат сорвался с кровати и упал На третьего, лежавшего на полу. Все засмеялись И велели младшему немедленно поднять и уложить Упавшего одной левой рукой. Младший тихо ответил своим братьям, и двое из них Захохотали так громко, что девочка-внучка высунула Свою голову из-под одеяла в темной комнате и Позвала: "Дедушка, А дедушка, Ты спишь?" "Нет, Я не сплю, Я ничего", Сказал старик И робко покашлял. Девочка не сдержалась и всхлипнула. Старик погладил ее по лицу. Оно было мокрое. "Ты что плачешь?" Шепотом спросил старик. "Мне бабушку жалко", сказала внучка. "Все живут, смеются, А она одна умерла". Старик ничего не сказал. Он то сопел носом, То покашливал. Девочке стало страшно. Она приподнялась, чтобы лучше видеть деда и знать, Что он не спит. Она разглядела его лицо И спросила: "А почему ты тоже плачешь? Я перестала". Дед погладил ее головку и шепотом ответил: "Так. Я не плачу. У меня Пот идет". Девочка сидела на кровати около изголовья старика "Ты по старухе скучаешь", говорила она. "Лучше не плачь. Ты старый, скоро умрешь. Тогда все равно не будешь плакать". "Я не буду", Тихо отвечал старик. В другой Шумной комнате вдруг наступила тишина. Кто-то из сыновей перед этим что-то сказал. Там все сразу умолкли. Один сын опять что-то негромко произнес. Старик по голосу узнал третьего сына, Ученого физика, отца девочки. До сих пор не слышно было его звука. Он ничего не говорил и не смеялся. Он чем-то успокоил своих братьев, И они перестали даже разговаривать. Вскоре оттуда открылась дверь, И вышел третий сын, Одетый как днем. Он подошел к матери в гробу и наклонился над Ее смутным лицом, В котором не было больше чувства ни к кому. Стало тихо из-за поздней ночи. Никто не шел и не ехал по улице. Пять братьев не шевелились в другой комнате. Старик и его внучка следили за своим сыном и Отцом, не дыша от внимания. Третий сын вдруг выпрямился, Протянул руку во тьме И схватился за край гроба, но не удержался за Него, а только сволок его немного в сторону По столу и упал на пол. Голова его ударилась, как чужая, Доски пола, но сын не произнес никакого звука. Закричала только его дочь. Пять братьев в белье выбежали к своему брату и Унесли его к себе, чтобы привести в сознание и Успокоить. Через несколько времени, когда третий сын опомнился, Все другие сыновья уже были одеты в свою форму И одежду, хотя шел лишь второй час ночи. Они поодиночке тайно разошлись по квартире, По двору, По всей ночи вокруг дома, где жили в детстве, И там заплакали, Шепча слова и жалуясь, точно мать стояла над каждым, Слышала его И горевала, что она умерла и заставила своих детей Тосковать по ней. Если б она могла, она бы осталась жить постоянно, Чтобы никто не мучился по ней, Не тратил бы на нее своего сердца и тела, Которые она родила. Но мать Не вытерпела жить долго. Утром шестеро сыновей подняли гроб на плечи и Понесли его закапывать. А старик взял внучку на руки И пошел им вслед. Он теперь уже привык тосковать по старухе И был доволен и горд, Что его так же будут хоронить эти шестеро могучих Людей, И не хуже.