В шесть часов путник проснулся

В шесть часов путник проснулся, Спокойно лежа на спине. Он поднял глаза к серому небу и почувствовал Голод. Приподнявшись на локте, он вдруг услышал громкое Фырканье и увидел большого оленя, Который с опаской и с любопытством смотрел на него. Олень был совсем близко, в каких-нибудь пяти, Десяти шагах. Человек сразу представил себе кусок оленины, Шипящей на сковородке, и даже ощутил ее вкус. Он машинально схватил незаряженное ружье, Прицелился и спустил курок. Олень фыркнул, прянул в сторону и, Стуча копытами, понесся по камням. Путник выругался и отбросил от себя ружье. Приподымаясь с земли, он громко застонал. Это был тяжкий долгий труд. Его суставы хрустели, двигаясь как на ржавых Шарнирах. Согнуть или разогнуть их стоило каждый раз Огромного усилия воли. Когда он наконец поднялся на ноги, Ему понадобилось еще несколько минут на то, Чтобы выпрямиться и принять вертикальное положение, Свойственное человеку. Он взобрался на небольшой холмик и посмотрел по Сторонам. Вокруг ни деревьев, ни кустарника, Ничего, Кроме серого моря мха, однообразие которого лишь Кое-где нарушалось серыми скалами, Серыми лужами и серыми ручейками. Небо тоже было серое. Ни солнца, ни даже намека на солнце. Путник не имел ни малейшего представления, Где север, и забыл, с какой стороны он пришел Сюда прошлой ночью. Но все же он не сбился с пути. Он знал это. Скоро будет страна маленьких палок. Она лежит где-то налево, недалеко, Может быть, как раз за следующим низким холмом. Он вернулся упаковывать свой тюк. Удостоверившись, что все три пакетика со спичками Целы, он не стал их пересчитывать, Но над туго набитым мешочком из оленьей кожи Призадумался. Мешочек был невелик, его можно было прикрыть Ладонями, но весил он пятнадцать фунтов, Столько же, сколько вся остальная поклажа. И это беспокоило путника. Он отложил мешочек в сторону и занялся другими Вещами. Потом остановился, поглядел на туго набитый Мешочек из оленьей кожи, быстро поднял его и бросил Вызывающий взгляд по сторонам, как будто пустыня Хотела отнять у него это сокровище. И когда наконец он поднялся на ноги и побрел Вперед навстречу новому дню, мешочек из оленьей Кожи, увязанный вместе с другими вещами, Лежал у него за спиной. Путник пошел влево, время от времени нагибаясь за Ягодами. Лодыжка у него словно одеревенела, Хромота заметно усилилась, но боль в ноге была Ничтожна по сравнению с болью в желудке. Муки голода становились все нестерпимее. Они грызли и грызли его, пока он не перестал Соображать, куда ему надо идти, Чтобы достигнуть страны маленьких палок. Ягоды не утоляли голода, а их горечь только Раздражала язык и небо. Он очень устал, и ему хотелось отдохнуть, Лечь на землю и уснуть мертвым сном. Но голод, именно голод, а не желание дойти до Страны маленьких палок, все время гнал его вперед. Он искал лягушек в лужах и копал ногтями землю, Отыскивая червей, хотя и знал, Что так далеко на севере не водятся ни черви, Ни лягушки. Он тщетно заглядывал в каждую лужу и наконец с Наступлением сумерек увидел в одной такой луже рыбку Величиной с пескаря. Он погрузил в воду правую руку, Но рыбка ускользнула от него. Тогда он принялся ловить ее обеими руками и Взбаламутил весь ил на дне. Увлекшись ловлей, он упал и вымок до пояса. Вода так замутилась, что рыбку уже нельзя было Разглядеть, и ему пришлось ждать, Пока ил осядет на дно. Путник возобновил поиски и опять замутил воду, Но ему было невтерпеж. Он отвязал котелок и принялся вычерпывать воду из Лужи. Сначала он вычерпывал яростно, Обрызгивая себя с ног до головы и выливая воду Так близко, что она опять стекала в лужу. Потом начал действовать более осторожно, стараясь Сохранить спокойствие, хотя сердце его колотилось и Руки дрожали. Через полчаса лужа была почти осушена, На дне не осталось и пригоршни воды, Но рыбки Не было. Он увидел скрытую расщелину между камнями, Через которую она ускользнула в соседнюю, Гораздо большую лужу, такую, что ее не удалось бы Вычерпать и за сутки. Если бы знать об этой расщелине заранее, Ее можно было бы заложить камнем, и рыбка не Ушла бы от него. Подумав об этом, он весь съежился и бессильно Опустился на мокрую землю. Сначала он заплакал тихо Потом зарыдал, взывая к безжалостной пустыне, Которая окружала его кольцом, и долго не мог Успокоиться, Всхлипывая без слез. Он разжег костер, согрелся, выпил несколько кружек Горячей воды, устроился на ночлег на камнях, Так же, как и в прошлую ночь. Перед тем, как лечь, он проверил, не промокли ли Спички, и завел часы. Одеяла были влажные и липкие. Лодыжка болезненно пульсировала, Но у него было только одно ощущение ощущение голода. И ночью ему снились празднества, Пиры И еда В самых разнообразных видах. Путник проснулся продрогшим и совсем больным. Солнца не было. Серые тона земли неба стали более густыми, Глубокими. Дул сырой ветер, и первые хлопья снега Выбелили вершины холмов. Пока он разжигал костер и кипятил воду, Воздух словно сгустился и побелел. Это пошел снег пополам с дождем, И хлопья были большие и мокрые. Сначала они таяли, прикасаясь к земле, Но их падало все больше и больше, и скоро Земля покрылась белой пеленой. Огонь потух, и запас мха отсырел. Это послужило путнику сигналом к тому, Чтобы снова взвалить тюк на спину и снова Поплестись вперед Неизвестно куда. Его уже не интересовали больше ни Страна маленьких Палок, ни Билл, ни тайник под перевернутым челноком У реки Диз. Им повелевало одно желание есть. Обезумев от голода, он уже не выбирал дороги, Стараясь лишь держаться низин. Он брел по мокрому снегу, рвал на ощупь водянистые Болотные ягоды и выдергивал с корнями камыши. Но эта безвкусная пища не насыщала. Потом ему попалась какая-то травка, Кислой на вкус, и он съел все, Что нашел. Но травки было немного, Так как она стлалась по земле и ее занесло Снегом. Среди дня он нашел в большой луже двух пескарей. Вычерпать ее было невозможно, но он был теперь Спокойнее, и ему удалось поймать их котелком. Они были не длиннее мизинца, но он уже не Чувствовал острого голода. Тупая боль в желудке стала еще более тупой и Слабой. Казалось, что желудок его дремлет. Он съел рыбу сырой, принуждая себя тщательно Пережевывать ее. Есть ему не хотелось, и он подчинялся только Рассудку, который говорил, что это необходимо. Еще одна ночь. И наутро, образумившись наконец, Он развязал ремешок, который стягивал туго набитый Мешочек. Из мешочка посыпался крупный золотой песок и Самородки. Путник разделил золото на две равные части, Спрятал одну часть среди камней, Завернув ее в кусок одеяла, а другую положил обратно В мешочек. Единственное оставшееся у него одеяло Пошло на обмотки для ног. Но с ружьем он не хотел расставаться. Ведь там, в тайнике у реки Диз, Хранились патроны. День был туманный, И в этот день Голод снова проснулся. Путник очень ослабел, у него так кружилась голова, Что временами он ничего не видел. Теперь он то и дело спотыкался и падал. И раз упал прямо на гнездо белой куропатки. Там сидели только что вылупившиеся птенцы, Маленькие комочки трепещущей жизни, Каждый на глоток, не больше. Он жадно съел их, запихивая живыми в рот, И они хрустели у него на зубах, Точно яичная скорлупа. Куропатка-мать с громкими криками летала вокруг. Он попытался подшибить ее прикладом ружья, Но она вовремя увернулась. Тогда он стал бросать в нее камнями и случайным Ударом перебил ей крыло. Куропатка, то вспархивая, то волоча раненое крыло по Земле, пустилась наутек. Но путник не прекращал погони. Птенцы только раздразнили его аппетит. Неуклюже прихрамывая, он швырял в куропатку камнями И хрипло вскрикивал, потом замолкал, Терпеливо поднимался на ноги после каждого падения и Протирал рукой глаза, борясь с дурнотой. Погоня завела его в болотистую низину, И там он наткнулся на человеческие следы на мокром Мху. Это были не его следы, должно быть, Следы Билла. Но он не мог остановиться, потому что куропатка Убегала все дальше и дальше. Сначала надо поймать ее, а потом можно будет Вернуться к следам. Он довел птицу до изнеможения, Но и сам изнемог. Она, тяжело дыша, лежала на боку. Он тоже, тяжело дыша, лежал на боку шагах в Десяти от нее и не мог к ней подползти. А когда он отдохнул, отдохнула и она и упорхнула От его жадно протянутой руки. Погоня возобновилась. Наступила ночь, и это спасло птицу. Шатаясь от усталости, человек упал ничком и Разрезал себе щеку. Тюк по-прежнему был у него за спиной. Он долго лежал неподвижно, Потом перевернулся на бок, завел часы и пролежал так До утра.