Первый проблеск рассвета застал его

Первый проблеск рассвета застал его на краю Нелюдимого болота в редком кочковатом Ольшанике. Наступал новый день. Далеким, нездешним светом занялся восточный за Краешек неба. Вокруг стали различимы кусты, черные кривые ольхи, Травянистая заболочь под ногами. Местность была незнакомая. Левчук давно уже перепутал все направления и петлял По каким-то заболоченным перелескам и вырубкам, Перешел мокрую травянистую лужайку и снова забился в Чащу ольшаника. В молодой плотный ельник он не полез, Обошел его стороной и все оглядывался и слушал, Хотя и без того было очевидно его догоняли. Всю ночь сзади то тише, то громче заливались лаем Собаки. В темноте они отстали от него, Но след не теряли и с наступлением утра заметно Заторопились, наверстывая упущенное. С непривычной неловкостью он придерживал за пазухой Маленькое теплое тельце и думал: Хотя бы скорее деревня, хутор, Лесная сторожка или просто случайный человек в лесу, Чтобы можно было оставить у него младенца. Сам он, как ни старался, уже не мог спасти Эту жизнь. У самого для того не было возможности. К тому же становилось все очевиднее, что немцы от Него не отвяжутся. Вчера их было семеро. Ночью стало побольше. Они имели пулемет, собак и ракеты. Видно, в этом направлении они замышляют что-то Серьезное и имеют для того силу. А он, дурак, надумался тут проскочить в Первомайскую. Нашел место! Он устало бежал краем поросшего ольшаником болота и Не мог решить, что ему делать: Обходить болото вокруг Или лезть в воду. У него еще было в запасе несколько минут времени. Еще можно было поискать убежище, Но без крайней нужды лезть в холодную воду не Очень хотелось. Думалось, где-то же оно кончится и он обойдет Болото. Однако, судя по всему, болото было огромное и Тянулось издалека. Он бежал по извилистым его берегам около часа, А оно не кончалось. Ночная стрельба слышалась теперь справа, Но отдельные выстрелы раздавались также сзади и Слева. Похоже, во всех направлениях шли бои. Он же забрел в неведомый лесной закуток и бежал В ту сторону, Куда его гнали преследователи. Малой за пазухой все больше начинал беспокоиться, Выгибаться, дергаться, но, хорошо завернутый в Шелковые пеленки, пока терпеливо молчал. И Левчук с острой тревогой подумал, Что будет, если он расплачется. Разве он способен понять, что если им не поможет Счастливый случай, то очень скоро они оба Распластаются в кустарнике, посеченные автоматными Очередями. Еще их могут затравить овчарками, А то схватят, выведут на большак и подвесят на Телеграфном крюке за челюсть, чтобы умирали долго и Мучительно, как некогда Трофим Дыло, Связной их отряда в Чернушицах. И все же Левчук продолжал надеяться, Что раньше, чем немцы настигнут его, Он наткнется на добрых людей и передаст младенца. Ему одному было бы гораздо сподручнее. Сам бы он не очень и хоронился от этих Подонков, а подкараулив в удобном месте, Встретил бы их огнем. Правда, для того надо бы иметь пулемет или хотя Бы автомат, но из пистолета он тоже стрелял неплохо, Научился в разведке. С младенцем же на руках он не мог себе Ничего позволить, потому что не был уверен в удаче. А напрасно испытывать судьбу не хотел. И он все шел, брел, бежал, продираясь сквозь заросли И стараясь обойти болото. Болото, похоже, в самом деле было бесконечным. С ночи тянулись кустарники, лужайки, Лозняк и ольшаник, а никаких деревень нигде не было. Оставалось надеяться только на самого себя, Свою удачу и выносливость. К сожалению, силы его, как и его возможности, Убывали с каждой минутой. Он понимал это, Но ему очень хотелось уберечь малого. С какой-то еще неосмысленной надеждой он Ухватился за эту кроху человеческой жизни и ни за Что не хотел с ней расстаться. Действительно, все, кто был поручен ему в этой Дороге, один за другим погибли. Остался лишь этот никому не известный и, Наверное, никому не нужный малой. Бросить его было проще простого и ни перед кем Не отвечать за него. Но именно по этой причине Левчук и не мог Его бросить. Этот младенец связывал его со всеми, Кто был ему дорог и кого уже не стало С Клавой, Грибоедом, Тихоновым и даже Платоновым. Кроме того, он давал Левчуку обоснование его Страданиям и оправдание его ошибкам. Если он его не спасет, тогда к чему эта Его ошалелая борьба за жизнь? Жизнью он давно отвык дорожить, Так как слишком хорошо знал, что выжить на этой Войне дело непростое. "Ничего, ничего, браток," ободряюще проговорил он, Обращаясь к младенцу, и не узнал собственного Охрипшего от долгого молчания голоса. Еще мы посмотрим. Посмотрим. Может, это и хорошо, что собаки издали выдавали себя Злым гончим лаем, теперь значительно усилившимся. Прислушиваясь к их приближению, Левчук пожалел, что в карманах у него не осталось Горсти махорки, чтобы присыпать свой след. И он думал, что, наверное, придется забираться в Болото. Другого выхода не было. Тут был твердый высоковатый берег с березнячком. Болото немного отступало в сторону. Он пробежал в прежнем направлении полсотни шагов и Круто повернул назад. Там, где осоковатая заболоть ближе подступала к Берегу, он широко отпрянул в сторону и, Стараясь не очень следить в траве, Полез к густому лозовому кусту, Темневшему поодаль в болоте. Сначала было неглубоко, вода доходила не выше колен, Но потом глубина увеличилась. Он пожалел, что не взял палку. Хотя как ему было управляться с палкой? В болоте среди водяных окон местами зеленели кочки с Лозой ольшаником. И Левчук понял, что оно не слишком глубокое и, Возможно, не погубит его. Придерживая малого за пазухой, Он торопливо пробирался от кочки к кочке, Хватаясь левой рукой за ветки и постепенно Погружаясь все глубже. В полсотни шагов от берега ноги его уже выше Колен утопали в грязи. Скоро мутная с торфом и грязью топь достигла бедер, И он думал: хотя бы она не стала глубже, Потому что как тогда ему быть с ребенком? Но болото становилось глубже, кочки редели, Между ними заблестели чистые, без зарослей прогалы Черной воды, на поверхности которой плавало Разлапистое листье кувшинок. Левчук знал, что кувшинки любят глубину, И не лез к ним, держась ближе к кочкам, Где можно было ухватиться за мох и ветки. Он спешил, но старался пробираться как можно тише, Чтобы его бултыхание в воде не было слышно далеко. Временами он останавливался и слушал. Однажды ему показалось, Что он слышит голос, будто бы окрик. Он шире расставил ноги на дне и замер. Однако больше ничего не послышалось. Очевидно, голос долетел издали и не мог относиться к Нему. Значит, еще оставалось немного времени. Пока он прислушивался, ноги его до колен вошли в Вязкий ил, и он с усилием освободил их, Сначала одну, а затем другую. Пока возился в воде, намочил снизу пиджак и подумал, Что так скоро вымокнет весь. Чем тогда укроет малого? Кое-как добравшись до мшистой, обросшей иром кочки, Он прислонился к ней, осторожно стянул с плеч пиджак И обернул им младенца. Тот посучил ножками, но не заплакал и покорно притих В тепле еще не остывшей одежды. Ну вот и хорошо. Ну и лежи, главное лежи и молчи. Может, еще как-нибудь. Стоя по бедра в холодной воде, Он высматривал, куда направиться дальше. Хорошо, если бы поблизости попалась более или менее Сухая моховина, пригорок или островок, Где можно было бы укрыться от собак, Переждать погоню. Но его надежда на моховину или островок была Тщетной. Болото становилось все глубже, Кочки редели, и он пробирался между ними со все Возрастающим риском уйти с головой в прорву. Сверток с младенцем он поднимал все выше и Старательно обшаривал ногами дно, Временами осклизаясь в нем на корнях кустарника и Водорослей. Иногда он терял равновесие и едва удерживался над Водой, поднимая со дна черную, Быстро расплывающуюся в воде муть. Тем временем совсем рассвело. Тумана почему-то тут не было. В высоком утреннем небе стояло несколько Разрозненных облачков. Было очень тихо. И вот в этой тиши Его напряженный слух уловил будто прорвавшийся Откуда-то обозленный собачий лай. Он испуганно оглянулся, поняв, Что они уже тут, возле болота, И удивился, как он мало отошел от берега. С шумом раздвигая воду, бросился к ближайшей кочке, Из которой торчал раздвоенный ольховый прутик с Обвисшей над водой веткой. Как на беду, кочечка была маленькая и приютилась Возле самого глубокого места. Он весь вымок, пока добрался до нее, И даже подмочил пиджак. К тому же он затратил на это чересчур много Времени. Они были уже где-то поблизости и, Возможно, услышали его.