плохой ситком E

Персонаж надоел публике за двадцать пять лет Франшизы. Это же чувак из "Ночных выщиков"! Ты всё такой же веган-фашист. Похохатывая, как выживший фанат Морриса, Вставит настойку пива, лениво и ласково поглядывая На фриковатого детского кумира. Когда твоя история уже обернётся прологом Стендап-этюда? Всё ещё не примирился, хоть и стар, как Аркадий Укупник. А у меня до сих пор в бардачке Твой автограф. Садись, подвезу. Только вынь мне ту пачку презервативов, коробки Из-под фастфуда. Первые пары готовятся к освоению Марса. Канализации Земли не вмещают говно. Люди продолжают хавать и размножаться. Пристегнулся, сижу в тени других игроков на втором Плане жизни, как Майкл Дудиков. Сделал пару выстрелов и скрылся в тени. Спасибо за чувственное взросление, мне тогда это Было нужно. Здесь ты живёшь, да, ору на Adobe Illustrator. Сортирую мусор своё каждое утро. Начинаю с упражнений против растерянности. Борюсь со стенией, вверх ногами читаю книги Романа Сенчина. Включаю ноутбук, импортирую собственный Опыт для мастеринга. Отношения с миром за годы и Чувства по линейке растянуты. Я разобран на составные в Pro Tools, как вибрации Звука во времени. Что делать? Закрой этот проект, и в мире ничего не изменится. Не вижу моря, глядя на каплю. Как зек, отчеканив профиль Сталина, упрямо пишу трек За треком о жизни, которой не понимаю. Моя формула антиуспеха это обноски растерянности и Отчаяния. Я могу предоставить только человека, Который ни за что не отвечает. Наши пути расходятся. На твоей аватаре другой артист, а я забыл, Какие мне принять витамины. Снимайте сливки с жизни. У меня тут своя пати в тёмном застрявшем лифте. Ищу на квадратном метре свои потерянные трость очки Под модные звучки. Неуверенные движения. Это время говорит в темноте на непонятном языке. Отвечаю растерянно: "Чё-чё?" Я так ни черта и не понял, свои правила Не обозначил, но могу ещё встать стойку, По привычке послать всё нахуй. Несу свои истории перед собой, как высохшие Сломанные цветы, ставшие хворостом. Как пустую тару тащит полный надежд колдун. Хочу обменять их на то, что дадут. Любая другая жизнь мне подойдёт. Может быть, мне удастся наебать судьбу, провести, Сделать вид, что не было этих жалобных замываний. Хочется обоссать и пожечь всё своё наследие. Было бы правильней никогда не разевать пасть, Но теперь детки повылезали на свет, даже живут у Кого-то в сердце, как стыдливые спирохеты. Ладно бы они были, как чуваки из "Техасской резни Бензопилой", после встречи с которыми вы бы не Возвращались домой или кусочками только. Но эти ребята, как ветераны Афганистана на Картонках, как плохие поэтишки, Щемящие душу трагедией ручной. Торгаш и еблон. В такие сюжеты не вдохнёт душу Даже Сет Роген. Кем бы я хотел остаться в Памяти многих? Лучше уж комиком средней руки, Чем паразитом на собственной неустроенности. Лучше в отрицалово носить кислые трусы, Состоять в группе нон. Пристраиваюсь в очередь у кабинета в Реабилитационном центре. Жуткие типы вокруг с набитыми рукописями пакетами. Каждый хочет что-то взамен, каждый бормочет и Чешется. Это писатели и поэты воображали себя Великих наследниками. Теперь иллюзии развеялись. Им хочется отмотать всё назад. Мне тоже хочется жену с сиськами, дом с окнами В сад. Хочу смотреть футбол с мужиками и полюбить Пиво бад. Я замечтался и покрепче, Чтобы не спиздили, свой свёрток прижал. Я сворачиваю свой проект, он получился корявым. Меняю гардероб, привычки, новая страница в соцсетях. Знакомлюсь с будущей женой в клубе. Сначала отплясываю с ней как взрослый, А потом везу её, такую нарядную, Домой для зажарки. И через десять лет на кресле-качалке, Своего третьего нянча, перед семьёй раскаюсь, Что я ведь писал первоклассную прозу и даже группа Была. А они скажут: "По-моему, папе плохо, Налейте ему ещё бухла".