хасол E

Заплаканные цыпочки с айфонами это мой рэп, Мой хасл, где суперхачик веган цедит, Усижу с малолеткой и книгами Банчина. Я считаю башли, двигаю бизнес, барыжу страданиями, И какие-то гроши по оконцовке даже оседают в дырявых Карманах, пока турменеджер курит кони, Костя пьёт сухое белое, я ебашу стену кулаками, Не подрубается MacBook к проектам, ну три квартала Очередь желающих послушать наши унылые куплеты. Две мяты ругаются матом, кассир не успевает Продавать билеты на входе. Наконец выходим под улюлюками и кадры из фильма «Земляне». Читаем написанное лет двадцать назад, Любимое всеми, неактуальное. Корчусь от отвращения, тексты напичканы кожаными Трюками, от песен пасет спермой. Когда-то скулил, словно театер, слова созвучали. Пытаюсь не смотреть в публику, но натыкаюсь случайно На предложение половой ебли во взгляде Неоднозначное, отчаянное. Нет, спасибо. А как же меня твои треки в Трамвае спасали? Я плакал, радуясь, что есть кто-то такой же, И я в твои следы наступаю. Хочу вас обнять, сомнительный флюид из-за вокального Монитора. Какого ты пола? Тебе есть хоть пятнадцать, сынок? Упоролся? Моих родителей нет сегодня. Приходите ко мне, дядя Женя. Только купите бухла, сядем с друзьями в круг, Откупорим вены. Мой куплет подходит к концу, продолжается творческий Поиск. Пределы дозволенного в рэпе чемодан книг Дотащить до поезда. Можно в писку без шлюх и блэкджека и гранатовый Сок вместо водки. Как же приятна усталость, Когда работаешь на себя, а не на кого-то. Обмороки в вагонах плацкартных и прокуренных клубах Мой хасл. Малолетки красивые или потасканные, Винегрет в контейнерах пластиковых. Я никому не сделал зла, я нравственный человек по Некрасову. Просто уныние отравленных книг и Панчлайнов это мой хлеб, мой хасл. Дешёвый алкоголь, дни, растраченные впустую, Вкладки на браузере это моя каюта. Валяюсь ноутбуком, на книжный шкаф поглядываю. Объясни, зачем я здесь, мама. У меня нет ни родины, ни флага. Я стал заложником бездарного образа, который создал Себе сам. Друзья, которые ставят на аватарку мёртвых Писателей, идите нахуй. Про безысходность и страдания расскажете маме. Зачем она умножила скорбь в этом мире вами? Безправие, жестокость и пустота это жизнь, Жизнь это газовая камера. Ну ладно, это потом. А пока надо понравиться тёлочке, обвешанной цитатами Философов, как дерево гандонами. Исповедуй умеренный нонконформизм, не забывая о Моде. Фур-фур, магазин, татуировки, Волосы с жопы на бороду. Пересади, если не растут натурально, ты всегда Будешь молод. Россия всегда будет тюрьмой, Никакую власть тут не прогонишь. Зачем ударяться в политику, религию? Зачем быть фанатиком? Ты не про это. Ты хочешь быть сразу поэтом, Художником, писателем. Да и что ещё делать, когда ты понял, что Жизнь это тлен? Музыку на коленке писать, Стать абстрактным рэпером, и тогда твой Бессмысленный бред вдруг становится трендом. Сейчас все пишут о какой-то хуйне, главное страдать При этом. Покажи, что ты страдаешь, Что тебя заебало всё, дружок, пожалуйста, Вышли мне демку, и я совру, что она дико Качает. Ты тот одинокий парень из кино в стороне С воротником поднятым, одежды чёрные, На спине написано «Hate», как у Кёртиса. Когда я вижу таких, мне хочется, чтоб запретили Искусство, чтобы за мозгоёбство ввели в Уголовный Кодекс статью. Займись делом, заведи девушку, прекрати исследовать Своё пузо. Говорю я себе, пока мой утлый кораблик Тихо уходит ко дну. Дешёвый алкоголь, дни, растраченные впустую, Вкладки на браузере это моя каюта. Валяюсь с ноутбуком, на турник поглядываю. Объясни, зачем я здесь, мама. У меня нет ни родины, ни флага. Я стал заложником бездарного образа, Который создал себе сам. Обмороки в вагонах плацкартных и прокуренных клубах Мой хасл. Малолетки красивые или потасканные, Винегрет в контейнерах пластиковых. Никому не сделал зла, я нравственный человек по Некрасову. Просто уныние отравленных книг и Панчлайнов это мой хлеб, мой хасл. Бич.