Художники, Чт. 5

От наших кислых щей настолько мало знакомы с Русской жизнью, что сродниться с сюжетом русским, Родным, прочувствовать его для них дело весьма Хитрое. А пейзаж совершенный космополит. Было бы поэтическое чувство, да любовь к природе, Да способность живописца вообще. Вот вам и готов художник. Ну как можно, господин Стасов? Пейзажик. Мимо души. Мимо души. Покрытые лаком картинки. Осторожненькие, только бы не изумить, Не вызвать ни гнева, ни слез. Пустые картинки, Написанные ни для чего. Искусство это убежище от жизненных противоречий. Напротив, искусство должно кричать о Несправедливости, о страданиях, А не ласкать глаз розовыми закатами. По моему скромному мнению, На выставке лишь одна великая вещь. Вот глухарь Рябинина. Что? Глухарь? Ну что же, Рисунок прекрасный, лепка рельефная. Картина, без сомнения, была бы с достоинством, Если б только не этот странный, дикий сюжет. Ну где же тут изящное? Ну скажите, где же тут изящное? Уродлив. Ужасно уродлив. Господин Стасов, а что вы скажете, каков колорит? Да кому нужно наше мнение о колорите? Художник не просит у нас отметки за рисунок, Письмо, колорит и перспективу. Ему хотелось бы заглянуть в нашу душу поглубже и Увидеть то настоящее, что мы так упорно скрываем. То впечатление, на которое он рассчитывал своей Работой, не думая о технических приемах. Художник Человек, который лучше видит и может передать другим То, что он видит. Сколько тысяч людей проходит ежедневно Перед драгоценным материалом для художественного Творчества, не замечая его. Художник увидел, понял, поставил перед глазами Публики и теперь уже видит все, До сих пор слепые. Маленький слепой щенок Тыкает мордочкой направо, и налево и не находит Молока. А вот чья-нибудь рука возьмет за Шиворот и сунет его в блюдечко, И он успокоенный начинает лакать. Постараемся же, не мудрствуя лукаво о колорите и Прочем, оценивать не художника, Не его картину, а наше впечатление от его Произведения. То самое молоко, Которым мы питаемся. Что он говорит? Что Он говорит? Господин Стасов, Кажется, учит нас. Он говорит азбучные истины. Господин Стасов карандаша и кисти в руки взять не Умеет, а берется судить и рядить о произведениях Искусства. Это что же такое? Я Не знаю. Картина продана И увезена в Москву. Я получил за нее деньги и по требованию товарищей Должен был устроить им увеселение в Вене. Не знаю, с каких пор это повелось, но почти Все пирушки молодых художников происходят в угольном Кабинете этой гостиницы. Я едва добрался домой не раздетый, Бросился на постель. Причем испытал нечто вроде качки на корабле. Голова болит, В тело точно свинцу налили. Я долго не могу раскрыть глаз, А когда раскрываю их, то вижу Мольберт пустой, Без картины. Он напоминает мне о пережитых днях. И вот все снова, сначала. Боже мой! Да надо же это кончить. Голова болит больше и больше. Туман наплывает на меня. Я засыпаю, просыпаюсь и снова засыпаю. Я не знаю, Мертвая ли тишина вокруг меня Или оглушительный шум, хаос звуков, Необыкновенный, Страшный для уха. Может быть, это и тишина, Но в ней что-то звонит, стучит, Вертится, летает, точно огромный тысячесильный Насос, выкачивающий воду из бездонной пропасти, Качается и шумит, и слышатся глухие раскаты падающей Воды удары машины. И над всем этим Одна нота Бесконечная, Тянущаяся, томящая. Я должен лежать и слушать. Слушать без конца. Я просыпаюсь и снова засыпаю. Снова стучит и гремит где-то резче, Ближе, определеннее. Удары приближаются и бьют вместе с моим пульсом. Во мне они, в моей голове Или вне меня? Звонко, резко, четко. Раз, два, раз, два. Бьет по металлу И еще по чему-то. Я слышу ясно удары по чугуну, чугун гудит и Дрожит. Мол, сначала тупо звякает, как будто падает в вязкую Массу, а потом бьет звонче и звонче, И наконец, как колокол гудит огромный котел. Потом остановка, потом снова тихо, Громче и громче. И опять нестерпимый оглушительный звон. Ааа, Да, это так. Сначала бьют по вязкому раскаленному железу, А потом оно застывает, и котел гудит, Когда головка заклепки уже затвердела. Понял. Но те Другие звуки, Что это такое? Я стараюсь понять, что это такое, Но дымка застилает мне мозг. Кажется, что так легко припомнить, так и вертится в Голове, мучительно близко вертится. А что именно? Не знаю, Никак не схватить. Я знаю, но только не помню. Это рисунок. Рисунок прекрасный, лепка рельефная. Картина, без сомнения, была бы с достоинствами, Если б только не этот странный и дикий сюжет. А где же тут изящное? Скажите, где же тут изящное? Это ужасно. Картина зовет к раздумьям, зовет взглянуть Окрест себя