Художники, Чт. 6

Это же кусок жизни, запечатленный на полотне. Произведение искусства не терпит, Чтобы его низводили до служения каким-то низким и Туманным целям. Наоборот! Искусство, как колокол, призвано будить мысль и Совесть человека, заставить его увидеть зло и Несправедливость, ужаснуться, почувствовать Невозможность жить в мире вопиющей неправды. Вот что должно делать искусство. О, да вы вождь вреднейшего направления в Искусстве. А вы, если хотите знать, Тормоз нового русского искусства. Ну почему? Вы посредственные картинки, Пейзажики Дедова цените выше совершеннейших, Глубочайших созданий Репина, Крамского, Ярошенко и Рябинина. Тормоз, конечно, тормоз. А кому нужны эти репинские бурлаки? Да, кому? Вся эта мужицкая полоса в искусстве чистое Уродство. Да, надо запереть двери, накрепко запереть все Двери, чтобы не впускать Глухаря и ему подобных с Их грязной рожей в святое искусство. Конечно! А вот увидите, картина станет общественным Событием. Никогда! Такого Глухаря в русской живописи еще не было. Он корчится в котле, умирает под ударами. Да, он ужасает, бьет по сердцу, Преследует. Он хватает зрителя за грудки мощными жилистыми Руками. И чтоб его увидеть, в двери будут ломиться те, Кого вы не хотите впускать в залы художественных Выставок простой народ. Шум увеличивается и уменьшается, То разрастаясь до мучительно чудовищных размеров, То будто бы совсем исчезает. И кажется мне, что не он исчезает, А я сам в это время исчезаю куда-то. Не слышу ничего, не могу шевельнуть пальцем, Поднять веки, крикнуть. Оцепенение держит меня, И ужас охватывает. Я просыпаюсь весь в жару, Просыпаюсь не совсем, а в какой-то другой сон. Чудится мне, Что я опять на заводе, Только не на том, где был с Дедовым. Этот гораздо громаднее и мрачнее. Со всех сторон гигантские печи чудной невиданной Формы. Снопами вылетает из них пламя и коптит крышу и Стены здания, уже давно черные, Как уголь. Машины качаются и визжат, И я едва прохожу между вертящимися колесами и Бегущими дрожащими ремнями. Нигде ни души. Где-то стук и грохот. Там-то идет работа, Там неистовый крик И неистовые удары. Мне страшно идти туда, но меня подхватывает и несет. И удары все громче и крики страшнее. И вот все сливается в рев. И я вижу, Вижу Странное безобразное существо корчится на земле от Ударов, сыплющихся на него со всех сторон. Целая толпа бьет кто чем попало. Тут все мои знакомые с остервенелыми лицами колотят Молотами, ломами, палками, кулаками это существо, Которому я не прибрал название. Я знаю, что это все он же. Я кидаюсь вперед, хочу крикнуть: "Перестаньте! За что?" И вдруг вижу бледное, Искаженное, необыкновенно страшное лицо. Страшное, потому что это мое собственное лицо. Я вижу, как я сам, другой я сам замахивается Молотом, чтобы нанести неистовый удар, И молот опустился на мой череп. Все исчезло. Некоторое время я сознавал еще мрак, Тишину, Пустоту и неподвижность, А скоро и сам Исчез Куда-то. Бедняга Рябинин заболел после нашего кутежа. Я заходил к нему и застал его лежащим без Памяти. Хозяйка Чухонка ухаживает за ним. Я должен был дать ей денег, потому что в Столе у Рябинина не оказалось ни копейки Не знаю, стащила ли все проклятая баба или, Может быть, все осталось в Вене. Правда, кутнули порядочно. Было очень весело. Мы с Рябининым пили брудершафт. Я пил также с Л. Прекрасная душа этот Л. И как понимает искусство! В своей последней статье он так тонко понял, Что я хотел сказать своей картиной, как никто, За что я ему глубоко благодарен. Нужно бы... Нужно бы написать маленькую вещицу, Так что нибудь а ля клевер и подарить ему. Да, кстати, его зовут Александр. Не завтра ли его именины? Однако бедному Рябинину может прийтись очень плохо. Его большая конкурсная картина еще далеко не Кончена, а срок уже не за горами. Если он проболеет с месяц, то не получит медаль. Тогда прощай, заграница. Я очень рад одному, что как пейзажист не соперничаю С ним, А его товарищи, должно быть, таки потирают руки. И то сказать одним местом больше. Да, Медаль, Четыре года жизни за границей да еще на казенный Счет. Впереди профессура. Нет, Нет, я не ошибся, бросив эту печальную будничную Работу, грязную работу, где на каждом шагу Натыкаешься на какого нибудь Рябининского глухаря. Да, однако Рябинина нельзя бросить на произвол судьбы, Нужно свезти его в больницу.