Третий сын, Чт. 1

В областном городе умерла старуха. Ее муж, семидесятилетний рабочий на пенсии, Прошел в телеграфную контору И дал в разные края республики шесть телеграмм Однообразного содержания: "Мать умерла. Приезжай. Отец." Пожилая служащая телеграфа долго считала деньги, Ошибалась в счете, Писала расписки, накладывала штемпеля дрожащими Руками. Старик кротко глядел на нее через деревянное окошко Красными глазами и рассеянно думал что-то, Желая отвлечь горе от своего сердца. Пожилая служащая, казалось ему, Тоже имела разбитое сердце и навсегда смущенную Душу. Может быть, она была вдовицей или по злой воле Оставленной женой. И вот теперь она медленно работает, Путает деньги, теряет память и внимание. Даже для обыкновенного, несложного труда Человеку необходимо внутреннее счастье. После отправления телеграмм старый отец вернулся Домой. Он сел на табуретку около длинного стола у холодных Ног своей покойной жены, курил, Шептал грустные слова, Следил за одинокой жизнью серой птицы, Прыгающей по жердочкам в клетке, Иногда потихоньку плакал, Потом успокаивался, заводил карманные часы, Поглядывал на окно, за которым менялась погода в Природе. То падали листья вместе с хлопьями сырого Усталого снега, то шел дождь, То светило позднее солнце, нетеплое, Как звезда. И старик ждал сыновей. Старший сын прилетел на аэроплане на другой же день. Остальные пять сыновей собирались в течение двух Следующих суток. Один из них, Третий по старшинству, Приехал вместе с дочкой, шестилетней девочкой, Никогда не видавшей своего деда. Мать ждала на столе уже четвертый день, Но тело ее не пахло смертью, настолько оно было Опрятным от болезни и сухого истощения. Давшая сыновьям обильную здоровую жизнь, Сама старуха оставила себе маленькое скупое тело И долго старалась сберечь его хотя бы в самом Жалком виде ради того, чтобы любить своих детей И гордиться ими, Пока не умерла. Громадные мужчины в возрасте от двадцати до сорока Лет Безмолвно встали вокруг гроба на столе. Их было шесть человек. Седьмым был отец, Ростом меньше самого младшего своего сына и Слабосильнее его. Дед держал на руках внучку, Которая зажмурила глаза от страха перед мертвой Незнакомой старухой, чуть глядящей на нее из-под Прикрытых век белыми неморгающими глазами. Сыновья молча плакали редкими задержанными слезами, Искажая свои лица, чтобы без звука стерпеть печаль. Отец их уже не плакал. Он отплакался один раньше всех, А теперь с тайным волнением, С неуместной радостью поглядывал на могучую 半 Дюжину своих сыновей. Двое из них были моряками, командирами кораблей, Один московским артистом, Один, у кого была дочка, физиком, Коммунистом. Самый младший учился на агронома, А старший сын работал начальником цеха аэропланного Завода и имел орден на груди за свое рабочее Достоинство. Все шестеро и седьмой отец бесшумно находились Вокруг мертвой матери и молчаливо оплакивали ее, Скрывая друг от друга свое отчаяние, Свое воспоминание о детстве, о погибшем счастье Любви, которое беспрерывно и безвозмездно рождалось В сердце матери и всегда через тысячи верст Находило их. И они это постоянно безотчетно чувствовали и были Сильней от этого сознания и смелее делали Успехи в жизни. Теперь мать превратилась в труп. Она больше никого не могла любить и лежала, Как равнодушная чужая старуха. Каждый сын почувствовал себя сейчас одиноко и Страшно, Как будто где-то в темном поле горела лампа на Подоконнике старого дома, и она освещала ночь Летающих жуков, синюю траву, рой Мошек в воздухе, весь детский мир, Окружающий старый дом, оставленный теми, Кто в нем родился. В том доме никогда не были затворены двери, Чтобы в него могли вернуться те, Кто из него вышел. Но никто не возвратился назад, И теперь точно сразу погас свет в ночном окне, А действительность превратилась в воспоминания.