Третий сын, Чт. 2

Умирая, старуха наказала мужу-старику, Чтобы священник отслужил по ней панихиду, Когда она будет лежать дома. А уж выносить и опускать в могилу можно без Попа, чтобы не обидеть сыновей и чтоб они могли Идти за ее гробом. Старуха не столько верила в Бога, Сколько хотела, чтобы муж, которого она всю жизнь Любила, Сильнее тосковал и печалился по ней под звуки пения Молитв при свете восковых свечей над ее посмертным Лицом. Она не хотела расстаться с жизнью без Торжества И без памяти. Старик после приезда детей долго искал какого-либо Попа, Наконец, привел под вечер одного человека, Тоже старичка, одетого обыкновенно по-штатскому, Розового от растительной постной пищи, С оживленными глазами, в которых блестели какие-то Мелкие целевые мысли. Поп пришел с военной командирской сумкой на бедре. В ней он принес свои духовные принадлежности: Ладан, тонкие свечи, книгу и петрохиль, И маленькое кадило на цепочке. Он быстро уставил и возжег свечи вокруг гроба, Раздул ладан в кадиле и сходу, Без предупреждения, забормотал чтение по книге. Находившиеся в комнате сыновья поднялись на ноги. Им стало неудобно и стыдно чего-то. Они неподвижно, в затылок друг другу стояли перед Гробом, опустив глаза. Перед ними поспешно, почти иронически Пел и бормотал пожилой человек, Поглядывая небольшими понимающими глазами на гвардию Потомков покойной старухи. Он их отчасти побаивался, отчасти же уважал И, видимо, не прочь был вступить с ними в Беседу и даже высказать энтузиазм перед Строительством социализма. Но сыновья молчали. Никто, даже муж старухи, не крестился. Это был караул у гроба, А не присутствие на богослужении. Окончив скорую панихиду, поп быстро собрал свои Вещи, потом загасил свечи, горевшие у гроба, И сложил все свое добро обратно в командирскую Сумку. Отец сыновей дал ему в руку денег, И поп, не задерживаясь, пробрался сквозь строй Шестерых мужчин, не взглянувших на него, И боязливо скрылся за дверью. В сущности же, Он с удовольствием бы остался в этом доме на Поминки, Поговорил бы о перспективах войн и революций и Надолго получил бы утешение от свидания с Представителями нового мира, которым он втайне Восхищался, но проникнуть в него не мог. Он мечтал в одиночестве совершить когда-нибудь враз Героический подвиг, чтобы прорваться в блестящее Будущее, в круг новых поколений. Для этого он даже подал прошение местному аэродрому, Чтобы его подняли на самую высокую высоту и Оттуда сбросили вниз на парашюте Без кислородной маски. Но ему не дали оттуда ответа. Вечером отец постелил шесть постелей во второй Комнате, а девочку-внучку положил на кровати рядом с Собой, где сорок лет Спала покойная старуха. Кровать стояла в той же большой комнате, Где находился гроб, а сыновья перешли в другую. Отец постоял в дверях, пока его дети не разделись И не улеглись, а потом притворил дверь и ушел Спать рядом с внучкой, Всюду потушив свет. Внучка уже спала одна на широкой кровати, Укрывшись в одеяло с головой. Старик постоял над ней в ночном сумраке. Выпавший снег на улице собирал скудный рассеянный Свет неба и освещал тьму в комнате через окна. Старик подошел к открытому гробу, Поцеловал руки, лоб и губы жены И сказал ей: "Отдыхай теперь". Он осторожно лег рядом с внучкой и закрыл глаза, Чтобы сердце его все забыло. Он задремал И вдруг снова проснулся. Из-под двери комнаты, где спали сыновья, Проникал свет. Там опять зажгли электричество, И оттуда раздавался смех И шумный разговор. Девочка от шума начала ворочаться. Может быть, она тоже не спала, только боялась Высунуть голову из-под одеяла от страха перед ночью И мертвой старухой. Старший сын с увлечением, с восторгом убежденности Говорил о пустотелых металлических пропеллерах, И голос его звучал сыто и мощно. Чувствовались его здоровые, вовремя Отремонтированные зубы и красная глубокая гортань. Братья-моряки рассказывали случаи в иностранных Портах и хохотали, что отец покрыл их сейчас старыми Одеялами, которыми они накрывались еще в детстве и Отрочестве. К этим одеялам сверху и снизу были Пришиты белые полоски бязи с надписями "голова", "ноги", чтобы стелить одеяло правильно и грязным Потным краем, где были ноги, не покрывать лица. Затем один моряк схватился с артистом, И они начали возиться по полу, Как в детстве, когда они жили вместе. Младший же сын подзадоривал их, Обещая принять их обоих на одну свою левую руку. Видимо, все братья любили друг друга и радовались Своему свиданию. Уже много лет они не съезжались все вместе, И в будущем неизвестно когда еще съедутся. Может быть, только на похороны отца.