Третий сын, Чт. 3

Развозившись, два брата опрокинули стул. Тогда они на минуту притихли, Но вспомнив, видимо, что мать мертвая и ничего не Слышит, они продолжали свое дело. Вскоре старший сын попросил артиста, Чтобы он спел что-нибудь вполголоса. Он ведь знает хорошие московские песни. Но артист сказал, что ему трудно начать ни с Того ни с сего, не под слово. "Ну, закройте меня чем-нибудь", Попросил московский артист. Ему накрыли чем-то лицо, и он запел из-под Прикрытия, чтобы не было стыдно начинать. Пока он пел, младший сын что-то предпринял там, Отчего другой его брат сорвался с кровати и упал На третьего, лежавшего на полу. Все засмеялись и велели младшему немедленно поднять И уложить упавшего одной левой рукой. Младший тихо ответил своим братьям, И двое из них захохотали так громко, Что девочка внучка высунула свою голову из-под Одеяла в темной комнате и позвала: "Дедушка, А дедушка, Ты спишь?" "Нет, Я не сплю, Я ничего", Сказал старик И робко покашлял. Девочка не сдержалась и всхлипнула. Старик погладил ее по лицу. Оно было мокрое. "Ты что плачешь?" Шепотом спросил старик. "Мне бабушку жалко", сказала внучка. Все живут, смеются, А она одна умерла. Старик ничего не сказал. Он то сопел носом, То покашливал. Девочке стало страшно. Она приподнялась, чтобы лучше видеть деда и знать, Что он не спит. Она разглядела его лицо И спросила: "А почему ты тоже плачешь? Я перестала". Дед погладил ее головку и шепотом ответил: "Так. Я не плачу, У меня Пот идет". Девочка сидела на кровати около изголовья старика. "Ты по старухе скучаешь, говорила она. Лучше не плачь. Ты старый, скоро умрешь. Тогда все равно не будешь плакать". "Я не буду", Тихо отвечал старик. В другой Шумной комнате вдруг наступила тишина. Кто-то из сыновей перед этим что-то сказал. Там все сразу умолкли. Один сын опять что-то негромко произнес. Старик по голосу узнал третьего сына, Ученого физика, отца девочки. До сих пор не слышно было его звука. Он ничего не говорил и не смеялся. Он чем-то успокоил своих братьев, И они перестали даже разговаривать. Вскоре оттуда открылась дверь, И вышел третий сын, Одетый как днем. Он подошел к матери в гробу и наклонился над Ее смутным лицом, В котором не было больше чувства ни к кому. Стало тихо из-за поздней ночи. Никто не шел и не ехал по улице. Пять братьев не шевелились в другой комнате. Старик и его внучка следили за своим сыном и Отцом, не дыша от внимания. Третий сын вдруг выпрямился, Протянул руку во тьме И схватился за край гроба, но не удержался за Него, а только сволок его немного в сторону По столу и упал на пол. Голова его ударилась, как чужая, О доски пола, но сын не произнес никакого звука. Закричала только его дочь. Пять братьев в белье выбежали к своему брату и Унесли его к себе, чтобы привести в сознание и Успокоить. Через несколько времени, когда третий сын опомнился, Все другие сыновья уже были одеты в свою форму И одежду, хотя шел лишь второй час ночи. Они поодиночке тайно разошлись по квартире, По двору, По всей ночи вокруг дома, где жили в детстве, И там заплакали, шепча слова и жалуясь, Точно мать стояла над каждым, Слышала его И горевала, что она умерла и заставила своих детей Тосковать по ней. Если б она могла, она бы осталась жить постоянно, Чтобы никто не мучился по ней, Не тратил бы на нее своего сердца и тела, Которое она родила. Но мать не вытерпела жить долго. Утром шестеро сыновей подняли гроб на плечи и Понесли его закапывать. А старик взял внучку на руки И пошел им вслед. Он теперь уже привык тосковать по старухе И был Доволен и горд, Что его также будут хоронить эти шестеро могучих Людей, и не хуже.