Июльская гроза: Рожь росла тихо

Рожь росла тихо. В жаре и безмолвии колосья склонились обратно к Земле, словно они уснули. Наташа оглянулась в незнакомом поле, Желая увидеть, что застило солнце. Дальняя молния в злобе разделила весь мир пополам, И оттуда, с другой стороны, что за деревней Панютино, шел пыльный вихрь под тяжкой и медленной Тучей. Там раздался удар грома, Сначала глухой и не страшный, потом звук его Раскатился и, повторившись, дошел до Наташи так Близко, что она почувствовала боль в сердце. Наташа вошла в рожь, чтобы спрятаться с Антошкой. Она хотела было наискось пробежать по ржи к дороге И по той дороге уйти от тучи домой к Отцу и матери, но затем передумала, Потому что боялась помять хлеб, и пошла по обочине Ржи. Антошка уже заметил все, что делается вдали: И тучу, и вихрь, молнию. Он прижался к сестре и спрятал свою голову около Ее горячей шеи, как у матери. Наташа пошла на дорогу и побежала по ней домой От бабушки. У Антошки болтались ноги, Он бил ими нечаянно по сестре, но он старался Сидеть спокойно и крепко держался. Больше ему сейчас некуда было деться. Наташа спешила изо всех сил. Ей хотелось лишь бы только донести Антошку домой, Чтоб их не застала буря и гроза в чистом Поле. Но рожь все еще была тихой. Ветер сюда не дошел, и, может быть, Все обойдется, а может быть, страшная туча Истратится вся в дальнем месте. Антошка молчал. Он боялся того, что с ним будет теперь. Но его интересовала туча и молния, И он хотел, чтобы случилось что-нибудь страшное, А он бы посмотрел, но только не умер. Антошка глядел через плечо сестры назад на деревню. Он еще видел избу бабушки, и можно было туда Вернуться. Но он зажмурил глаза, Испугавшись, что рожь вдалеке, начиная от Бабушкиного двора, вдруг пригнулась и полегла, На нее нашла буря. "Наташка, спрячь меня поскорее куда-нибудь, Сердито сказал Антошка. Или ты не видишь, что делается, полоумная какая?" "Дай, вот домой дойди, я тебя там нашлепаю", Пообещала брату Наташа. "Мы домой не дойдем, нас гром убьет", Прошептал Антошка. "Неси меня скорее. Что ты шагом идешь? Да бежи!" Вихрь настиг детей и ударил в них Песком, землей, листьями, стеблями травы и Деревенским сором. Наташа спряталась с братом в рожь и села там На землю, но ветер пригнал рожь столь низко, Что Наташа временами видела дом бабушки, Деревню и то, что было далеко в полях и На небе. Вместе с вихрем сквозь его горячую пыль Пошел град и стал бить в хлеб, В землю и в Наташу с Антошкой. Тогда она сейчас же укрыла Антошку собою, Прилегла на него сверху и спрятала его голову в Своих объятиях, тесно прижав своего брата к своему Телу. Град бил по Наташе, по ее голове и По спине, но она молчала, зная, что Антошке теперь Не больно и хорошо. Он даже шевелился под ней немного, Рассматривая землю около ржаных корней в старой Пахоте. Град переменился на крупный прохладный дождь. Антошка соскучился прятаться под сестрой, Ему хотелось посмотреть, что делается снаружи. Хотелось намокнуть на дожде. И он сказал Наташе: "Пусти меня, я выглянуть хочу". "Лежи, а то тебя гром убьет", ответила Наташа. "Нет, он мимо", сказал Антошка и вывернулся из-под Сестры. Наташа вытерла рукавом платья мокрую голову Антошки Дала ему по затылку. "Остудишься, сказала она. Ишь ты, бес какой. Глядеть ему надо на вихрь. Я вот маме скажу, она тебя хлопнет по башке". Антошка хотел ответить, что мать его по голове не Бьет, но задохнулся от удара бури, От которой сразу полегла вся рожь, и далеко стало Видно вокруг. Антошка увидел деревню бабушки и луга за деревней Уже по ту сторону речки, в синем свете грозы В ветре, и под ветром бежала к нему испуганная, Дрожащая трава. Антошка увидел молнию, Вышедшую из тьмы тучи и ужалившую землю. Сначала молния бросилась вниз, далеко за деревней, Подобралась обратно в высоту неба и оттуда сразу Убила одинокое дерево, что росло среди сельской Улицы около деревянной закопченной кузницы. Дерево вспыхнуло синим светом, Точно оно расцвело, А затем погасло и умерло. И молния тоже умерла в дереве. От накатившего грома зашевелилась полегшая рожь, А бабушка опустилась совсем на крыльцо и перестала Ходить по хозяйству туда-сюда. И Антошка засмеялся на бабушку, Что она боится. Вслед за молнией на землю пролился дождь, Густой и скорый, так что стало сумрачно вокруг, И бабушку уже было не видно за шумной мглой Дождя. Но высокая молния снова осветила рожь и Деревню. И тогда Антошка увидел черный дым и красный Огонь в середине дыма, который медленно подымался Из-под крыши старой кузницы. Но огонь не мог разгореться, потому что его заливал Дождь. Антошка понял, что молния, Убив дерево, сама не умерла, но прошла через корни Дерева в кузницу и снова стала огнем. Наташа обхватила брата, прижала его к себе, Как сумела, и вышла с ним из ржи на Дорогу. Она хотела бежать скорее обратно к бабушке, Чтобы спрятать Антошку от дождя и молнии. Но дождь перемежился, капли стали падать редко. Опять начало парить теплом в воздухе, И снова было душно и скучно около чужой деревни. Наташа остановилась на дороге и опустила брата Наземь. Крыша кузницы теперь занялась живым огнем. Пламя сушило намокшие доски и горело. Уже бежали люди на деревенской пожар, Иные с ведрами воды, а другие с топорами. И скрипел ворот в ближнем колодце. А некоторые крестьяне стояли в отдалении у своих Дворов и ничего не делали. Наверное, они думали, что пожар обойдется и Перестанет сам по себе, потому что главная большая Туча, богатая грозой и ливнем, Лишь подходила к деревне Панютино. Она сейчас была за рекою черная до синевы, Тучная и тихая, и в ней сверкали молнии, Но гром их был еще не слышен. Антошка прижался к сестре и заплакал от страха. Он боялся, что горит кузница. Из-за реки идет новая, черная, Как ночь, туча, и снова сверкает гроза, Которая ищет землю, чтобы убить дерево и зажечь их Старую избу в колхозе. Наташа осмотрелась вокруг. Она увидела, что тучи еще далеко и она успеет Уйти с Антошкой домой. Она бежала в сумраке наступающей темной тучи между Двумя стенами молчаливой ржи. Антошка смотрел на склоненные колосья и понимал, Что это растет хлеб первое добро жизни, Чем держатся люди. Отец его сам говорил: "Пусть будет рожь, А другое само собой появится и керосин, И одежда, и книжка с картинками". Тьма и туча, однако, вскоре догнали детей и нашли На них. Наташе стало трудно дышать в гуще ливня. Она пересадила Антошку со спины к себе на руки, Чтобы на него меньше падал дождь и чтобы молния Сверху сперва не ударила в него, и снова побежала Вперед. Чаща ливня срасталась перед ней все более Непроходимо. Даже идти шагом было сейчас трудно и Больно, будто детей окружал сумрачный, Твердый и жесткий лес, обдирающий их тело до костей. Наташа измучилась вся. Она остановилась, села возле ржи и изо всех сил Прижала к себе вымокшего Антошку, Чтобы хоть он остался живым и теплым около нее, Если сама она умрет. Но ей подумалось, что вдруг Антошка помрет, А она одна уцелеет. И тогда Наташа закричала криком, Как большая женщина, чтобы ее услышали и помогли. Ей показалось, что хуже и грустнее всего было бы Жить последней на свете. Маленький брат ее, посидев немного под дождем, Сказал сестре: "Давай яму копать, мы туда спрячемся И проживем. Ты гляди, тут песок. Не плачь, а то я боюсь без тебя". Дети стали рыть себе руками яму подле ржи, Где была легкая почва, но, вырыв небольшое Углубление, они увидели, что сильный дождь дальше Сам копает им яму и своей силой вымывает и Уносит ручьем песчаную землю. Однако спрятаться им туда было нельзя. Наташа и Антошка притаились под ливнем на голой Земле, сжавшись и укрывая руками свои головы. "Зачем ты меня к бабке-старухе в гости водила?" Сказал Антошка сестре. "Дома лучше всего сидеть. Я люблю дома, а ты девка-гулена". "Знай помалковой лучше", приказала Наташа. "Кто велел поскорее от бабушки домой идти? Я и блинов ничуть не покушала". "Я у бабки соскучился", смирно произнес Антошка. Дети давно продрогли от дождя и теперь прижимались Друг к другу, желая согреться. "Вы кто это?" Хрипло спросил их близкий чужой голос. Наташа подняла голову от Антошки. Склонившись на колени возле них, стоял худой Старичок с незнакомым лицом, которого они встретили Нынче, когда шли в гости к бабушке. Сейчас этот дедушка, хранясь от дождя, Надел кошелку на голову, а щавель и крапиву, Наверное, выбросил прочь. "Сморились али испугались, что ль?" Спросил у Наташи старик, подвигаясь к детям еще Ближе, чтобы они слышали. "Нам боязно стало", сказала Наташа. "Как же не боязно-то?" Согласился прохожий человек. "И жуть какая, и льется, и гремит, И сверкает. Я-то ведь не боюсь от старости лет, От глупости. А вам чего же? Вы бойтесь, вам это надо". "А мы уже привыкли бояться, произнесла Наташа. Теперь нам не страшно. А ты сам кто? Ты откуда?" "Я дальний, ответил старичок. Верст двадцать отсюда будет. Племя Хвост Победы не слыхала?" Антошка встал на ноги и с интересом рассматривал Чужого маленького деда, стоявшего на вымокшей земле На коленях, с кошелкой на голове. Ливень перешел в сплошной частый дождь пузырями, И молнии вспыхивали уже далеко в стороне, Откуда гром не успевал доходить сюда. Дед встал с земли и стал заправляться в дальнюю Дорогу. Он крепко привязал свою кошелку обратно за Спину и снял шапку с головы. "Вам не дойти, сказал старик детям. Там дорогу теперь распустило, там земля густая, Добрая, а дождь того гляди припустится. Он надел свою шапку на голову Антошки и, Согнувшись, касаясь земли, велел ребенку полезать к Нему в кошелку за спиной и там сидеть и Держаться. Антошка сейчас же забрался туда, И ему стало в кошелке мягко и хорошо. "А куда ты понесешь-то его?" Быстро спросила Наташа, готовясь изо всех сил Вцепиться в лицо старику. "Тебе кто наказывал его брать?" "Да понесу его к отцу-матери его. Куда же еще? ответил дед. На ваш колхоз. И тебя туда же". Старик еще раз пригнулся, взял Наташу себе спереди На руки и пошел под дождем по дороге в Колхоз "Общую жизнь", унося на себе двоих детей. "Ты не бойся, сказала Наташа брату, удобно сидевшему В кошелке против нее. Я за ним буду следить". "Он не как ты. Он сильный", сказал сестре Антошка. У старика надулись жилы на шее, Он сгорбился. Дождь и пот обмывали его тело и лицо, Но он шел привычно и терпеливо по грязи и По воде. Дождь лился мелкими частыми каплями, Грозы уже не было. И вскоре Наташа увидела сквозь дождь прясло крайнего Двора своего колхоза. Она улыбнулась от радости. Значит, все было цело и пожара нет, А то бы люди бежали на пожар. А может быть, их дом уже сгорел и потух? И Наташа опять загорюнилась. Но вон ветла стоит, она растет около дома Наташи. Она жива. Вон соломенная крыша на ихней избе и Труба железным петушком. Наташа отвернула свое лицо от Антошки и осторожно Вытерла его рукавом от дождя. Около отцовского двора Наташа спрыгнула на землю. Антошку же старик внес в кошелке за спиной в Самые сени избы. Мать Наташи раздела дочь и Антошку и дала им На смену сухую одежду, обещая, Что больше никуда их в гости сроду не пустит. А старичок, выжав с себя немного воды в сенях, Уже сидел за столом в горнице, пил чай и Рассказывал, как было дело. Наташе с Антошкой надоело слушать разговор, И они вышли на крыльцо. Дождь еле-еле капал. Стало смирно и сумрачно кругом повсюду. Листья деревьев и трава, уморившись, Висели спящими до будущего утра. Лишь далеко-далеко в чужих и темных полях вспыхивали Зарницы, точно это смежались глаза у усталой тучи. "Давай опять завтра к бабке в гости пойдем", Сказал Антошка сестре. "Я не боюсь теперь, я люблю грозу". Наташа ничего не ответила брату. Ведь он еще маленький, измученный, И ругать его нельзя. Мать отворила дверь и позвала своих детей есть. Она уже сварила для них картошку и полила ее Сверху яйцами, а потом сметаной. Пусть дети растут и поправляются.