В сторону заката солнца: Капитан через связного передал

Капитан через связного передал приказ командиру Разведывательной группы начать ниже переката Затяжной маскировочный бой. А всех саперов капитан собрал работать на перекат. Однако фашисты, не зная ничего точно, Чувствовали намерения русских и вели ощупывающий Минометный огонь по району переката. Саперы же не могли ответить врагу огнем, Чтобы не обнаружить себя. Они ютились в тенях за могучими камнями, В тяжелой воде до боли в сердце остужающей их Тела. Иван Толокно, работавший до войны десятником на Строительстве уральских заводов, понимал всякое Дело. Любую работу он начинал со сноровки, С обдумывания способа, которым нужно произвести Работу. Шестеро саперов хотели было по-старинному раскачать Камень, вровень дыша друг с другом и говоря Что-нибудь в один лад. Но камень не послушался силы людей и в ход Не пошел. Толокно присел в воду и, погрузив в нее руки, Ощупал камень у основания. Затем он отыскал руками и вынул наружу из ложи Реки небольшие камни, чтобы разглядеть их при свете Вражеских ракет. Найдя что нужно продолговатый камень, Похожий на клин, Толокно снял с себя все, Что не должно намокнуть, положил это имущество Подали на лед и сел на дно реки. Вода теперь доставала ему по горло. Обухом топора он начал вгонять клин под сиденье Большого камня, желая оторвать его от речного Грунта. Работал Толокно топором под водой на ощупь, И руки в мерзлой воде ходили вязко, Немея от усталости. Но Толокно был привычен к работе и одолевал в Терпении стужу, жгущую его тело, Прочность и вес могучего камня. Жилы рубцами выступили на его больших руках, Обветренных, обмороженных, давно покрывшихся Толстой, точно заржавленной кожей, Оберегающей рабочее жизненное тепло в жилах и мышцах Его рук. Изредка Иван Толокно поднимал руки с топором из воды На воздух, чтобы они немного отошли, А затем снова спешил расклинить камень и стронуть Его с места. Вдалеке вниз по течению реки наши разведчики начали Стрельбу по неприятельской стороне, Чтобы неприятель перестал обращать внимание на Перекат. Однако фашисты тоже открыли встречную Стрельбу по разведчикам, но и перекат не переставали Покрывать редким минометным огнем на всякий случай. Сапер Нечаев был убит осколком мины в голову. Унести его было некогда, и его положили на лед. Расторгуев подклинивал тот же камень, Что и Толокно, усевшись рядом с ним. Живая вода вошла в зазор, образованный клиньями, И с сосущим звуком ослабила основание камня, Сросшееся с ложем реки. Тогда Толокно велел четырем саперам раскачивать Камень во всю свою силу, пока он не двинется, Не давая ему ложиться в покой. Сам же Толокно быстро вгонял под камень все, Что находил подходящее в речном потоке возле себя. Капитан Смирнов взял пример с Ивана Толокно и Поставил по четыре и по шесть человек саперов на Каждый грузный камень, чтобы после подклинивания Трогать их с места живой силой реки и людей. Камень Ивана Толокно пошел первый, И его оттащили метров на шесть вниз по течению. "Достаточно", сказал капитан. Фашистские осветительные ракеты погасли в небе. Капитан Смирнов пошел по перекату. "Скорее, торопил командир, скоро танки хода Запросят". От тьмы стало как будто еще холоднее. Из-за кручи неприятельского берега начал бить Пулемет неприцельным огнем, и пули ложились по Перекату кое-где. "Не утерпел враг погодять немного", Серчал Толокно, сидя в воде, стругающей его тело Ознобом. "Тут война, товарищ Толокно", сказал капитан. "Известно, товарищ капитан, ответил Толокно. А тут саперы Красной Армии, а у саперов обе Руки правые одна камень долбит, А другая стреляет". Подроботанные сидни камни трогались с вековых своих Мест. Разгромоздив перекат от этих камней, Капитан прошел поперек потока и освидетельствовал Его, желая убедиться, что проход свободен. Саперы вышли из воды под обрыв неприятельского Берега. Враг занимал позиции несколько далее берега, И под обрывом было спокойно. На воздухе саперы враз обмерзли и обледенели, Но вскоре они отогрелись, и им стало жарко в Работе. Саперы взяли в лопаты глинистый береговой Отвес и начали въедаться в него пологой траншеей, Чтобы танки без усилия могли выйти здесь из реки И помчаться в сторону врага. Полушубки оттаяли на саперах, от них пошел пар. Капитан Смирнов время от времени измерял пологость Траншеи, чтобы не рыть лишнего, но и не затруднить Танковых моторов, и смотрел на своих бойцов. Мины и пулеметные струи стремились через головы Саперов на перекат и там пожирали воду и лед. "Сколько один Иван Толокно настроил в своей жизни Жилищ и всякого добра?" Думал капитан Смирнов. И он спросил об этом у Толокно, Рушившего сейчас грунт впереди себя. "Не упомню, товарищ капитан, ответил Толокно. Сорок пар рубах от пота еще в мирное время Сопрели на мне, четыре шинели да два полушубка на Войне истер, седьмую одежду на себе донашиваю, А кости все целыми живут и дело ничего дышит". "И этот Иван Толокно, может быть, Сегодня же падет на землю сраженным насмерть", Подумал Смирнов. Когда траншейный выход был близок к окончанию, Капитан велел связному отойти введь по реке и дать Оттуда сигнал ракетой, что танкам, Дескать, путь открыт и пехоте также нет трудных Препятствий. Фашисты тоже стали беседовать между собой Разноцветными ракетами. Иван Толокно глядел на небо, светящееся тихими Цветными молниями тех ракет, осыпающихся медленно Угасающими искрами.