Мешок камней

Это болезнь, но нет места в дебрях палаты. Где б ни была ты, о тебе слагали баллады. Увы, мне солгали в нетрезвом уме. Душу каждый тянул вся полапав, Где седок на лавках лжет бездум. В момент, в один миг стали все виноваты. Все в синих тонах, будто некуда силу девать. Я бежал, закусив удила, а внутри промозглый октябрь Вместо мая. Мокнет мостовая под усталое шорканье. И во мне что-то тихо остывает, а я слал Всех нахуй. Кто бы там ни шел ко мне Навстречу, на душе мешок камней в вере трещины. Все ваше мнение близко мне из дворовых псов, Не блеска ролексов, не роли особ надменных, Не Hennessy иксон, не из тех, кто играл соло На венах, хлебали не солоно, но там сотни весомых Мгновений и улыбок, но не нарисованных. Сколько нами уже сожжено сердец, Сколько забито голов. Мы думали, замерло, стрелки, останемся здесь. Время перешло на галоп. Сколько нами уже сожжено сердец, Сколько забито голов. Мы думали, замерло, стрелки, останемся здесь. Время перешло на галоп. Я слишком зол, ядовит, надавит, Надавить на больное что-нибудь тем, Кто меня рады видеть. Обижать не хочу, но совесть топчу свою. Ты мне верь, не верь, а говорю не так, Как чувствую я. С зубов клыков я с собою готов проделать что Угодно, лишь бы задушить змею в себе. Испытал и боль от слов, и боль от кулаков, Потому очень редко от души смеюсь теперь. А в это время в моем сердце с опаской Лают сторожевые псы. Невольно сопоставляю тех, кто мне предан, И тех, кто предал и предан. Считаю свое кредо конкретно в этом, но следом я Продолжаю биться с каким-то врагом безликим в адрес Тех, кто дорог мне, язвить и этим злить их. Но правда, в конструкциях этих язлитер набит. Я вас всех люблю, но лишь так, как умею Любить. Сколько нами уже сожжено сердец, Сколько забито голов. Мы думали, замерло, стрелки, останемся здесь. Время перешло на галоп. Сколько нами уже сожжено сердец, Сколько забито голов. Мы думали, замерло, стрелки, останемся здесь. Время перешло на галоп. Прежде даже не брал в голову. Дескать, пускал фоном и все эти разговоры детские, Что за столом велись. А тут решил приглядеться и в ужасе, Протрезвев, вслушался. Они хаяли тех, с кем вчера еще лживо братались. Ныне же живо продали их с потрохами. Друг другу доверяют вряд ли. Внятно не говорят, а лают и тявкают. Дружище, тут от добра добра не ищут. Твои мысли лишь пища для бывших соратников, Что так резво насыпали соль в оставленные на сердце Царапины, старательно вскрывая залатанные, Разжигая выжженное душу, сделав стекло мутноватым, Залапанным. А я встал и вышел. Я вижу, что мне там нет места. Там лесть и пафос презренный. Чего не прозрел я ранее? Не просек их оскал нетипичный. Ведь я не тепличный, воспитан дворами на раненых. Не замечен в западках, не помешан на бабках и Шмотках, не беспечный кутила и жмотов, Всего лишь пьяный, измотанный. Сколько нами уже сожжено сердец, Сколько забито голов. Мы думали, замерло, стрелки, останемся здесь. Время перешло на галоп. Сколько нами уже сожжено сердец, Сколько забито голов. Мы думали, замерло, стрелки, останемся здесь. Время перешло на галоп. Сколько нами уже сожжено сердец, Сколько забито голов. Мы думали, замерло. Стрелки, Останемся здесь. Время перешло.