Это было давно

Почему ты, ямщик, перестал песню петь и сидишь Ты какой-то унылый? Колокольчик вдали продолжает звенеть, А тебя не слыхать, друг мой милый. Дорогой человек, грусть-тоска на груди и без песни в Душе так постыло. Коли хочется вам, чтобы песня в пути, Так позвольте, спою все, что было. Это было давно, лет семнадцать назад, Вез я девушку трактом почтовым. Круглолица, бела, словно тополь стройна и Покрыта платочком шелковым. Круглолица, бела, словно тополь стройна и Покрыта платочком шелковым. Попросила она, чтоб спел песню свою. Я запел, и она подхватила. Кони быстро мчались, словно чуя беду. Иль несла их нелегкая сила. Кони быстро мчались, словно чуя беду. Иль несла их нелегкая сила. Вдруг казачий разъезд перерезал нам путь. Моя тройка, как вкопана, встала. Кто-то выстрелил вдруг прямо девичью грудь. И она, как цветочек, увяла. Кто-то выстрелил вдруг прямо в девичью грудь. И она, как цветочек, увяла. Мне не жалко коня, мне не жалко себя. Жаль ее, только девичью долю. Перед смертью она говорила тогда. Что погибла за правду, за волю. Перед смертью она говорила тогда. Что погибла за правду, за волю. Там, вдали, за рекой холм высокий стоит, Холм высокий, поросший травою. А под этим холмом крепко девица спит, Что взяла мою песню с собою. А под этим холмом крепко девица спит, Что взяла мою песню с собою.