Ворона

Над тайгою светит Одинокий месяц, И искрится снегом Сонное Селиг. Понагнали слезы, Сильные морозы. То ли это небыль, То ли это быль. Среди сопок зона, а на зоне кум тянет службу Медленно и верно. Лес сплавляют зэки по реке Катуй, По реке давным-давно наверно. Отсвистели вьюги, полегчал мороз. Белые метели не лютуют. Вдруг весной из центра кум жену привез молодую, Стройную такую. Кум же, серьезный в звании майор, Красотой мужской не отличался. И гадали зэки, долго длился спор, Как он с этой лялей повстречался. Кум вовсю старался лялечке своей сделать в глухомани Праздник вечный. Даже стало как-то в зоне потеплей, Как-то стало в зоне человечней. Глазки голубые, волосы как смоль у жены блюстителя Закона. Дали ей блатные, с ними и конвой, Погремуху звучную Ворона. А когда Ворона шла к себе домой в ватничке, Отделанном овчиной, исходил слюною бедный пол Мужской. Вот такой была она красивой. В лагере, в отряде, кажется, седьмом срок тянул Нешуточный, не детский. В зоне жил все время дерзким пацаном, А в Москве пацан был люберецкий. Парня звали Леха, а погоняло Змей. Сам наколку синюю на сердце, все места святые Кровью мыл своей, бур и зур до изолятор смерти. Змею не писала девочка его, та, Что так любил на воле вольной. Не было у Лехи ближе никого в этой жизни, В общем-то достойной. Как-то с мужиками на лесоповал Змей побрел Развеяться без толку. Вдруг он у поселка девку увидал, И на сердце дрогнула наколка. Зэки зашипели: "Вон она кума, вон она, Красавица Ворона!" А она спокойно близко подошла, Чистая такая, как икона. Встретились их взгляды этим светлым днем, Приутихли вдруг конвой и зэки. Змею как прошибло тело все огнем, Слезы сильно кусанули веки. Перед ним стояла девочка его та, Что так любил на воле вольной. Не было у Лехи ближе никого в этой жизни, В общем-то достойной. В этой жизни, в общем-то достойной.