Иван

У воды, что вдаль несется, в ночь костер горел, А здоровый рослый парень лом в огне вертел. Жидкость, что комар не любит, лил на этот лом, Чтобы мутный спирт струился в котелок потом. Этот спирт давал он молча девушке одной, Что лежала без сознания на земле сырой. А река Катуй бесилась, почему бы нет, Бросив на берег пустынный черный пистолет. Пистолет в пакете крепком черный, Именной, с рукояткою красивой из кости резной. Парень слышал лай собачий, крики и стрельбу. Он поднял ее и быстро поспешил в тайгу. Там землянка, как пещера, шкуры в ней лежат, А кругом большие ели, комары жужжат. Он натер ее всю спиртом, раны все промыл и Большим тулупом теплым с головой укрыл. А юг тянулись караваны птиц, и стекали Капельки у нее с ресниц. Караваны птиц, Капельки с ресниц. Ему было двадцать девять, звали все Иван. Присосался, прицепился к этим он местам. Он геологом когда-то все здесь исходил, А с весны холодной этой золотишко мыл. Он один не побоялся лето жить в тайге. Он почти не спал, копался сутками в реке, Песок, и самородки если все считать, То намыл рыжья за лето килограммов пять. А на юг тянулись караваны птиц, И стекали капельки у нее с ресниц. Караваны птиц, Капельки с ресниц. Улетая, покружился серый вертолет. Не успеешь оглянуться, как зима придет. Он хотел уже срываться с этих диких мест, В дальний город пробираться через мох и лес. Вытирал он капли пота у нее с лица и Решил пусть будет, что будет, вместе до конца. Вот немного отлежится и в себя придет, А зимой он через сопки в город с ней Уйдет. А на юг тянулись караваны птиц, И стекали капельки у нее с ресниц. Караваны птиц, Капельки с ресниц, Капельки с ресниц, капельки с ресниц, Капельки с ресниц.